?

Log in

No account? Create an account

[icon] Говорят дети (Part 4) - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , ,
Current Music:Ballad of a Well-Known Gun - Elton John (Tumbleweed Connection 1 of 10)
Security:
Subject:Говорят дети (Part 4)
Time:12:03 pm
начало тут: http://one-way.livejournal.com/537925.html

Часть 4-я


http://vimeo.com/30690733


перевод:

Урсула Розенфельд: Как будто мы долгое время были под чугунным или железным покрывалом, и вдруг его убрали. Удивительное чувство свободы. Мы начали улыбаться, а ведь мы уже так давно не улыбались. Это было чудесно.

 

Александр Гордон:  Поезд ехал дальше и прибыл в Хук-ван-Холланд. На корабле мы добрались до Харвича – не самое приятное путешествие, пересекать Ла Манш зимой – у! – одно из худших мест на земле. Среди нас были маленькие дети, народ укачивало.  

 

Эва Хейман: Я очень живо помню, как проснулась и впервые увидела рассвет на море и подумала, как же это красиво. Мы были посреди Ла Манша, который казался далеко-далеко от дома в 1939-м году. Смесь восторга от увиденной красоты и страха, который не покинет меня в течение следующих шести лет. Страха от того, что творится дома.

 

(2:00) Английская кинохроника: Беженцы из мрака, первый пароход полный беженцев из нацистской Германии. Авангард армии беспомощных детей, с корнем вырыванных со своей земли ветром нового Исхода.

 

Каждая перевозка детей проходила под эскортом взрослых с условием, что после доставки детей все сопровождающие вернутся домой. Иначе перевозки прекратятся. (2:23)

 

 

Норберт Вольхейм, организатор киндертранспорта, Берлин: Я ездил с ними пару раз. Во время одного путешествия ко мне подошел представитель таможни и сказал: «У нас проблема. Этот молодой человек привез скрипку. Не простую, а дорогую.» Я ответил: «Ну, не забывайте, эти дети учатся музыке, и, очевидно, он очень любит музыку – поэтому он взял с собой свою скрипку.» Таможенник не поверил. Тогда я рискнул и спросил у мальчика: «Можешь что-нибудь сыграть?» и он ответил: «Конечно!». И он сыграл «Боже, храни Короля». И этот мальчик – его было невозможно остановить – он сыграл все три куплета. Когда он закончил, я спросил таможенника: «Теперь, сэр, вы убедились, что он любит музыку?» и тот ответил: «Да!». Так он (***мальчик***) провез свою скрипку в Англию. 

 

(3:58) Лоррейн Оллард: Потом мы прибыли на станцию «Улица Ливерпуль», и всех разобрали – кроме меня. Помню, как я сидела в огромном зале ожидания. Никто ко мне не подошел, никто со мной не заговорил. Должно быть, целый час сидела, или дольше, не знаю. Потом явились два человека – мои опекуны. И они представились. И они объяснили, что живут в Линкольне. Они не знали ни слова по-немецки, я не знала ни слова по-английски. «Линкольн» мог быть где угодно. Я никогда не слышала о нем. Моя мать, отправляя меня, сказала «к тому, кто будет так добр, что примет тебя к себе в дом, ты должна относится как ко временной матери.» И когда мы приехали домой с «Улицы Ливерпуль» и легли спать, я поднялась к ней и обняла ее – и она оттолкнула меня. Со словами «Маменькина дочка» или «Не надо, не будь маменькиной дочкой», и это «маменькина дочка» навсегда осталось со мной.

 

Дети прибывали в Англию по триста человек в неделю. (5:32) Тех, кого еще не разобрали в приемные семьи, помещали во временные центры, созданные в спешке в летних лагерях, таких как Доверкот.

 

Лора Сигал: Они старались нас занять. Что запомнилось больше всего о лагере, так это самая холодная в истории зима. Мы все завтракали в большом зале, и снег залетал в щели. Еда была очень странной – копченый лосось. Что маленький еврейский ребенок из Австрии знал о копченом лососе? Похоже на соленый кусок кожаного ботинка на тарелке. И сверху снег – это было очень интересно. Пока мы сидели вокруг печки – всегда в пальто и в перчатках – к нам группами ходили люди, чтобы выбрать и забрать к себе детей.

 

Берта Левертон: (6:48) Мы называли это «скотным рынком». Потому что каждые субботу и воскресенье нам было велено надеть всё самое лучшее, и приходили гости. Мы чувствовали себя как обезьяны в зоопарке – на нас глазели, нас оценивали, выбирали и беседовали, чтобы понять, подходим ли мы в их семью. Большинство семей хотело маленьких голубоглазых блондинок в возрасте от трех до семи лет, и маленьких мальчиков. Детям постарше оказалось сложнее найти приемных родителей. К тому времени в спешке создали общежития, чтобы принять большой поток детей, которых пока не разобрали. Потому что нас должны были разбирать быстро – одна нога здесь, другая там – лагерь был переполнен, каждую неделю прибывала новая партия. (7:42)

 

Лора Сигал: Я писала письмо родителям, и одна дама в меховом пальто наклонилась ко мне и спросила, не хочу ли я поехать к ним в Ливерпуль. Я сказала: «Да, я хочу в Ливерпуль.» Она сказала другой женщине: «О, она говорит по-английски.» «Говорит по-английски» означало, что я понимала слова «хочешь поехать в Ливерпуль?» и могла ответить «Да.» И тогда они спросили меня – «ты ортодоксального вероисповедания?» И я сказала: «Да.» И они это записали. Подразумевалось, что я уеду в Ливерпуль на следующий день. И когда женщины ушли, я написала в письме к родителям: «кстати, что такое ортодоксальное вероисповедание?»

 

Берта Левертон: Моего брата выбрали первым, в друзья к маленькому мальчику в Ковентри. И когда меня спросили, хочу ли я в семью в Ковентри – я конечно же ухватилась за эту возможность, я хотела быть рядом с моим братиком. И меня взяли в качестве прислуги, только я не знала, что я буду прислугой. Я никогда не хотела быть в услужении. Но я провела черту – я наотрез отказалась носить форму. По-моему, они взяли меня только за тем, чтобы похвастаться перед соседями, потому что они сами были из рабочих. Культурный шок был очень сильным. И то, что моя одежда была лучше, чем ее. Она была против этого и отобрала одежду и прочее.

 

Николас Уинтон: Я считаю, что мы поместили привезенных нами детей в общем удовлетворительно. Нельзя утверждать, что всем было хорошо на сто процентов. Конечно, были те, кому было плохо, те, с кем скверно обращались, использовали как прислугу, если они были достаточно взрослые. (9:29) Я не утверждаю, что всё удалось на сто процентов, но я утверждаю, что все приехавшие были живы по окончании войны. (9:38)

 

Мариам Коэн, Норвич, Англия (приемная мать Курта Фушеля): Мы чувствовали потребность что-то сделать. И в Норвиче прошло собрание нескольких членов еврейской конгрегации а также неевреев. И они спросили: «Кто может предложить взять детей?» И мы с мужем сказали «да». Нам раздали фотографии, и я помню близняшек, запавших мне в душу, но мы не могли себе позволить двоих, да и в те времена мы не знали, что будет. И тогда мы взяли Курта. (10:15)

 

Курт Фушель: Перси и Мариам встретили меня у причала и привезли меня домой. У входа стояла служанка, которая, как я потом узнал, и заправляла в доме. А на лестнице, ведущей вверх, сидел маленький пятилетний мальчик – и смотрел на своего новоиспеченного брата.   

 

Мариам Коэн: Когда мы приехали домой, моя служанка Селена сказала: «Нельзя ли его переодеть!» Он был грязным, понимаете, и от него пахло болезнью и вообще. В общем, мы его вымыли.

 

Курт Фушель: С меня содрали грязные после трехдневного путешествия тряпки, сожгли, как я потом узнал... и я был с вымыт с ног до головы и одет в английскую одежду. И тогда семья собралась вместе – есть курицу на ужин. И – я запомнил – это я мог понять. И вот тогда я почувствовал себя дома. Я выучил английский у очень старенького немца, который жил на той же улице через несколько домов от нас. И может быть я думал, что он нацист, но я страшно его боялся. Я так его боялся, что выучил английский так быстро – чтобы больше никогда его не видеть – что шесть недель спустя я написал родителям по-английски: «я больше не говорю по-немецки». И я больше никогда не говорил по-немецки, и никогда больше не смог его выучить заново.

 

Мариам Коэн: Он был очень очень хорошим. Он любил сладкое, а Джон любил острое, но они очень хорошо ладили друг с другом. Но я заметила, каждый вечер, когда наступала темнота, он спускался вниз, чтобы убедиться, что дверь заперта. Это я запомнила.

 

Роберт Щугар: Моя мать была в Лондоне, поэтому для меня расставание не было таким драматичным – я ехал к кому-то. И когда я прибыл на станцию в Лондон, она встретила меня и взяла с собой на работу. И я жил в этом холодном – господи! – таком холодном богатом английском доме, где эксплуатировали служанок из европы. И если вы были когда-нибудь ребенком служанки, вы знаете, что у служанок не должно быть детей, дети нежелательны. И вам нельзя там жить. Тогда – я не знаю, как принимались такие решения – было решено отправить меня в Белфаст, в общежитие еврейских беженцев в Белфасте. И смотрите, ваша жизнь спасена, вас привезли в еврейское общежитие, где чисто, где есть еда, где много других детей, чем вам тут плохо?! Но для меня от всего этого веяло детдомом, да и стало детдомом со временем. А детдом это то, чего каждый ребенок боится до одури. То есть, это Чарльз Диккенс, рабочий дом, приют.

 

Джек Хеллман: Моё первое впечатление от поместья Уоддесдон – оно было как сон, как замок, виденный на картинах, но никогда вживую. «Кедры» - был домом для прислуги. Нас жило в «Кедрах» двадцать шесть человек. Приехав туда, мы первым делом бросили на газон футбольный мяч и принялись его пинать. Местные мальчишки пришли поглядеть, кого это вдруг привезли в их деревню. Когда настало время ужина, они сказали: «Увидимся завтра.» Я был так взволнован, я был в совершенном восторге. Я налетел на коменданта общежития и сказал ей: «Нееврейский мальчик хочет завтра со мной увидеться.»

 

Урсула Розенфельд: Там мы начали ходить в школу, и это было прекрасно. Я никогда раньше не представляла, что такое настоящая школа. Что я тоже могла участвовать. И как мне это нравилось! И самым прекрасным в школе была библиотека. И я одолела всю эту библиотеку – и так выучила английский язык.


продолжение: http://toh-kee-tay.livejournal.com/540764.html
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry


b_a_n_s_h_e_e
Link:(Link)
Time:2011-08-03 04:17 pm (UTC)
Огромное спасибо! Только урывками слышала про эту историю, теперь подробнее ознакомлюсь. Вообще, спасибо за то, что Вы делаете.
(Reply) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2011-08-03 04:21 pm (UTC)
вам-то не нужен мой перевод. Весь фильм тут: http://www.youtube.com/watch?v=h-VnF7AAdO4&list=PL7CC6414CCF370E0A
(Reply) (Parent) (Thread)


b_a_n_s_h_e_e
Link:(Link)
Time:2011-08-03 04:26 pm (UTC)
Ну дык за ссылку спасибо :) А перевод все равно пригодится.
(Reply) (Parent) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2011-08-03 04:28 pm (UTC)
дык на здоровье :)
(Reply) (Parent) (Thread)


nah_nah
Link:(Link)
Time:2011-08-03 06:33 pm (UTC)
Cпасибо огромное. Очень интересно!
(Reply) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2011-08-03 06:52 pm (UTC)
я рада, что интересно
(Reply) (Parent) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2011-08-04 10:37 am (UTC)
спева trains to life, потом trains to death. Норберт Вольхейм в предыдущей части упомянул об этой последовательности.
(Reply) (Parent) (Thread)


marishia
Link:(Link)
Time:2011-08-04 10:50 am (UTC)
угу
(Reply) (Parent) (Thread)

[icon] Говорят дети (Part 4) - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.