?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , ,
Current Music:Elton John - Funeral for a Friend/Love Lies Bleeding (Yellow Brick Road 1 of 21)
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:09:43 am
продолжение.
начало здесь:
http://one-way.livejournal.com/571618.html
http://one-way.livejournal.com/571931.html
http://one-way.livejournal.com/573543.html
http://one-way.livejournal.com/575317.html
http://one-way.livejournal.com/576245.html


Из окна укрытия на Генся 13 я видела шествие детдома Януша Корчака. Дети шли молча в окружении немецких солдат, несли одеяла, держались за руки. Вел их доктор Корчак – сутулый пожилой человек. Выдающийся учитель, сумевший в условиях гетто несмотря ни на что сохранить свой приют и школу для детей-сирот, сопровождал своих воспитанников к смерти. В тот день немцы «ликвидировали» последние детские учреждения в гетто.

Мучители издали новые предписания. «Малое гетто» должно быть «ликвидировано»; всем евреям, живущим к югу от улицы Хлодна, приказано оставить свои дома в течение двадцати четырех часов 9-10 августа 1942 года. Только работники предприятий Тоббенса и Рериха могли остаться. Всем остальным, включая членов семей работников немецких фабрик, приказано явиться на Умшлагплац на улице Ставки. Всякий, пойманный по истечение срока на улицах малого гетто без документов о трудоустройстве, будет застрелен на месте.

Вслед за этим последовал указ, предписывавший целиком выселить некоторые улицы до 20-го августа. Немецкие мастерские должны были быть сконцентрированы в отдельных секторах, в которых рабочим должны были быть предоставлены жилые помещения. Рабочим не разрешалось выходить за границы этих секторов, за неповиновение – депортация. Это касалось и нашей мастерской. Ее объединили с основной фабрикой Тоббенса и перевезли в здание бывшей еврейской больницы на улице Новолипие 69.

Начался ужасный переполох. Семьи, члены которых работали в разных местах, были разделены, не говоря уже о безработных членах семей, подлежавших немедленной депортации. Драки за жилые помещения. Народ вселялся в любую пустую квартиру, но полиция тут же выгоняла их на улицу. Обитатели «Малого гетто» перебирались в основное гетто в торопях, несли свои мешки и тюки или толкали перед собой тележки. Маленьких детей перевозили тайком – они не могли работать, и, следовательно, у них вообще не было никакого права оставаться в гетто. Улицы наводнили грузовики, перевозившие машины и оборудование. Непрерывные облавы держали людей в постоянном страхе. В утренние и вечерние часы, когда облавы временно прекращались, евреи сновали по улицам, переносили на новое место самое необходимое. Люди смирились с тем, что им придется всё бросить, главное было найти жилье.

Улицы были усыпаны мертвыми телами евреев, застреленных во время облав, поломанной мебелью, порванным постельным бельем, старой кухонной утварью – вещами, на которые никто не обращал внимания, не было времени, все лихорадочно искали жилье. Там, куда переехали мы, народ пихался и ругался из-за жилых помещений, опоздавшим достались комнаты без окон и дверей. Переезд продлили на две недели, и всё это время немцы продолжали облавы, во время которых хватали и увозили из гетто тысячи людей. Из обшарпанного четырехэтажного дома, куда мы вселились, немцы перед этим вывезли почти всех его обитателей. В память о них осталось разбросанное по полу белье и старая обувь, разбитые тарелки. Распахнутые настеж шкафы.

Наша мастерская находилась теперь в помещении бывшей Еврейской больницы. Это было современное белое здание с небольшим садом, длинными коридорами со множеством дверей и лестниц, ведущих в просторные комнаты. Дневной свет сквозь широченные и высоченные окна слепил опухшие глаза. Всё это не соответствовало нашему подавленному настроению, эти стеклянные двери и белые залы. В старой мрачной тесной мастерской на Мурановской мы чувствовали себя намного лучше. Там нам было всё знакомо, тайные ходы, чердак. Там в случае чего можно было сбежать в соседний дом и слиться с толпой других евреев. А здесь нас отрезали от мира колючей проволокой, оставив нам возможность передвигаться только между мастерской и жилыми помещениями.

Со временем мы привыкли к новой обстановке. Как автоматы, но мучимые постоянным ноющим страхом, мы поднимались с рассветом и шагали строем в мастерскую. До начала смены меняли вещи на еду и обменивались слухами и военными новостями. «Спасение может прийти в любой момент, никто не знает,» – с надеждой говорили одни. Но большинство обсуждали, кого вчера застрелили, кого из известных в гетто людей недавно депортировали, и каким издевательствам нацисты подвергают юденрат. Эти утренние разговоры помогали нам справляться со страхом. Потом звенел звонок, обмен и болтовня резко прекращались, мы спешили к рабочим местам. Горе тому, кто не выполнит дневной план и навлечет на себя гнев герра Мёрманна, высокого седого немца, элегантного и жесткого, как его белый воротничок. Ничто не спрячется от его пронизывающего взгляда. Если вы заболели, молитесь, чтобы Мёрманн не заметил ваше пустое место и не послал за вами Werkschutz (фабричную охрану). Заболевший работник – верный кандидат на немедленную депортацию. Ослабленные голодом, болезнями и страхом, люди умирали прямо за работой. Было несколько таких случаев.

Время тянется медленно. Непрерывный стук швейных машинок. Головы тяжелые, языки сухие, жжет в глазах. Перед глазами – только квадраты зеленой материи под иглой: десять сантиметров в длину, десять сантиметров в ширину. Квадраты, квадраты, квадраты, сливающиеся в один огромный зеленый квадрат. Мы жаждем только одного – конца смены. Проглотить тарелку жидкого супа и забыться сном. И лучше бы не проснуться. Но нам могли отказать даже в короткой ночной передышке. Ненасытные немцы часто заставляли нас работать по тридцать часов к ряду. В такие дни герр Мёрманн появлялся аккурат в тот момент, когда мы выстраивались в очередь за едой, и приказывал нам возвращаться на рабочие места – в наказание, говорил он нам, за отставание от плана. К полуночи многие падали от усталости и истощения, но никто не смел приклонить голову на стол – Мёрманн был начеку. Он двигался бесшумно как кошка, с кнутом в руках, и вставал незаметно за спиной своей жертвы. В нашей комнате мы нашли место в шкафу готовой продукции, где можно было ненадолго спрятаться и отдохнуть. Мы отдыхали там по очереди по полчаса. Мёрманн ничего не знал, пока однажды не открыл шкаф, чтобы проверить качество готовых униформ, и не увидел там шестнадцатилетнюю Рэйзел. С дьявольским «Ага!» он набросился на нее с кнутом. С красным лицом и пеной у рта он избивал ее безжалостно. Никто из нас не смел шевельнуться. Кончив, Мёрманн дал бригадиру пощечину и удалился.

Как только он ушел, мы бросились в шкаф – приводить окровавленную Рэйзел в чувство.

Такова была наша жизнь в периоды затишья между облавами и «селекциями».




продолжение следует

crossposted to ru_history
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.