?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , ,
Current Music:Elton John - I Cry At Night
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:09:34 am
продолжение.
предыдущие посты: http://one-way.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Сопротивление



Их больше не было – наших родных и близких, любимых друзей, соседей и коллег по работе. Никого не осталось. Анка Волкович, Янкель Грушка, Маня Вассер с дочерью, Абрамек Бортенштейн с женой и ребенком – им всем указали «налево». Пустые рабочие места да простаивающие станки остались немым свидетельством ужасов последних дней. Мы сидели неподвижно, безмолвно, перед нашими шевейными машинками, и лишь чей-нибудь плач нарушал иногда тишину в комнате. Мёрманн носился по мастерской и кричал, что если мы так и будем сидеть весь день, он закроет лавочку и депортирует всех. Ответом ему оставалась равнодушная тишина.

Ну вот мы выжили – а зачем? Рано или поздно увезут и нас. Все дороги в гетто неумолимо вели в Треблинку. От нее не было спасения. Искра, теплившаяся даже в «спокойные» дни Варшавского гетто, начала разгораться – мало по-малу, медленно, но всё увереннее и жарче: «Раз уж нам всё равно судьба погибнуть, то лучше погибнуть с честью. Пусть они дорого заплатят за наши жизни!»

Идея сопротивления возникла еще в конце 1941-го после известий об истреблении евреев Волыни, Львова и Вильно. Следующей весной в марте представители разных еврейских подпольных организаций встретились, чтобы обсудить создание объединенных вооруженных сил и вовлечение в них всего населения гетто на случай, если придется противостоять вермахту. Многим уже тогда было ясно, что немцы не ограничатся уничтожением евреев восточной Польши, что на очереди Варшава и вся остальная Европа. Но другие считали эту затею преждевременной. Не рано ли утверждать, что немцы собираются полностью стереть евреев с лица Земли, что они предприняли некую глобальную карательную экспедицию? Говорили также, что сопротивление может быть удачным только при поддержке польского подполья. И хотя в тот раз не пришли ни к каким определенным соглашениям ни с сионистами, ни с коммунистами, но Бунд сформировал отряды из юношей и девушек и начал проводить с ними боевые учения. Вторая попытка объединения усилий была предпринята в июле 1942-го, с началом депортации варшавских евреев. И опять был поднят вопрос о вооруженном сопротивлении, и снова он не нашел единодушной поддержки. Еврейские лидеры не хотели брать на себя ответственность и рисковать жизнями тех, кто еще надеялся спастись. Всё еще преобладало мнение, что депортируют не более, скажем, шестидесяти-семидесяти тысяч, а остальным будет позволено остаться в живых. Да как же, говорили еврейские лидеры, как же можно, ведь ради вашего вооруженного сопротивления мы подвергнем опасности жизни всех обитателей Варшавского гетто!

Всё время, пока продолжались депортации, голоса изнутри еврейского подполья – включая Бунд, hеХалуц, Дрор, а-Шомер а-Цаир и коммунистическую партию – убеждали народ не верить немцам. Они предупреждали, что «переселение» означает смерть, и советовали сопротивляться. Никто не обращал на них внимания; желание жить заслоняло собой реальность. «Сопротивляться немцам – играть со смертью» – стало общепринятым мнением.

Однажды нашу мастерскую окружил отряд немцев и украинцев. Поднялся страшный бедлам, в смертельном страхе все бросились искать укрытия. Немногие действительно надежные укрытия уже были заняты – администрацией, конечно же. Мы сдались и вернулись к своим швейным машинкам. Пав, Хенох, Эдя и я решили не двигаться с места даже под угрозой расстрела, не дать себя увести. Хенох встал на стул и обратился к остальным: «Вы знаете, куда нас увезут! На смерть! Оставайтесь здесь; когда придут немцы, не давайтесь им! Слышите?!» Все молчали – лишь переглядывались, не веря своим ушам. Даже меня поразила его смелость – всё же кто знает этих людей. Из их молчания было не понять, согласны они с Хенохом или нет. Кто-то перешептывался. Мы четверо стояли на месте и ждали. Дверь распахнулась и испуганный голос крикнул «Немцы в здании. Всем спуститься во двор!» После минутного колебания работники направились к выходам. Мы подождали немного, но потом присоединились к остальным. К счастью для нас в тот день немцы ограничились селекцией на одном этаже. Но зато мы поняли, что даже малейший проблеск надежды на личное спасение сильнее страха перед любой селекцией.

В то же время участились поджоги на немецких складах. Израэль Канал совершил попытку покушения на Юзефа Щеринского, шефа еврейской полиции, тяжело ранил его двумя пулями, и еще было неудачное покушение на Шмерлинга – агента гестапо. Появились самые первые признаки сопротивления.

Однажды в октябре я вернулась с работы и нашла дома записку, в которой Абраша Блюм просил встретиться с ним. Я не видела его с начала июля, он тогда выдал мне фальшивую трудовую карточку. Я слышала, что его уже несколько раз хватали и депортировали, но ему всякий раз удавалось бежать. У него, наверняка, важный повод со мной увидеться. Я поспешила присоединиться к колонне одной из «внешних» бригад – им одним разрешалось находиться на улице поздним вечером. Гетто теперь было поделено на три части. Мастерские и жилые блоки Тоббенса, Шульца и Рериха были в одном районе. Другой район назывался «диким» или Центральным Гетто, это был дом для placowkarzes (для рабочих заводов и фабрик) , работавших в «арийской зоне», а заодно и для безработных нелегалов. В третьем районе были фабрики щеток. Мы шли по пустынным улицам – Смоча, Новолипки и Заменхоф – мимо кварталов заброшенных четырехэтажных зданий с пустыми темными глазницами окон. Еще несколько недель назад здесь кипела жизнь.


Уже в темноте я добралась до дома Философа, бывшего активиста Бунда из Лодзи. Там уже собрались несколько человек, среди них Пав, Мойше Кауфман и Марек Эдельман. Лейб Шпихлер не имея сил скрыть свою радость, рассказывал, как ему удалось спасти своего четырехлетнего сына, спрятав его в семье знакомых поляков. За вознаграждение. Найти такую семью было делом почти невозможным, потому что поляки боялись гестапо. Философ тоже рассказал о своих отношениях с неевреями: коллеги-поляки относятся дружески к евреям из «внешних» бригад, делятся обедом, помогают в работе, и считают, что не всех евреев вывезут из Варшавы. Другие сидели в углу и читали немецкую газету, которую Философу удалось пронести в гетто из «арийской зоны». «Если немцы увязнут в России на зиму, они точно получат своё...» Третьи делились опытом того, как выжить во время облав. И все мы с нетерпением ждали появления одного человека – Абраши Блюма. И он пришел – еще долговязее и бледнее, чем раньше. Поздоровался и после нескольких секунд тишины начал говорить.

Он сообщил, что в гетто сформирован Еврейский Координационный Комитет из представителей всех подпольных организаций. Его цель – сплотить силы подполья для организации вооруженного сопротивления. «Хватит терпеть депортации, пора драться. Сегодня все уже знают, куда направляются эти поезда. Но и умирать надо уметь, » – мы слушали его завороженно, – «Создаются и обучаются боевые отряды – основа запланированного сопротивления. Единственный вопрос – сколько нас осталось? Сможем ли мы добиться чего-нибудь малыми силами?» И он тут же ответил себе: «Нас осталось мало, это правда. Но мы не одиноки. Другие группы тоже готовятся к бою. Мы должны объединить усилия с теми, кто еще остался в мастерских. Надо создать ячейки и кружки на местах – и подготовить людей к активному сопротивлению. Надо достать оружие. Надо установить близкий контакт со всеми симпатизирующими неевреями. Кроме этого, надо вывести из гетто как можно больше женщин и детей.»

Я слушала его речь затаив дыхание. Сколько раз после депортации мамы, брата и сестры я подавляла в себе желание любым способом отомстить. И вот готовится настоящее сопротивление. Перспектива смерти больше не пугала нас, мы знали, что к ней вели все пути. Наши мрачные решительные лица и тишина, последовавшая за речью, свидетельствовали о произведенном ею впечатлении.

Затем мы оживленно обсуждали детали плана, разбирали обязанности и раздавали задания. Каждый присутствовавший на встрече получил какое-нибудь задание – кроме меня. Когда я уже собиралась уходить, Абраша отвел меня в сторону.

«У тебя лицо не еврейское. Что скажешь, если я предложу тебе перейти на «арийскую сторону»? Ты могла бы очень помочь нам оттуда.»

«Конечно. Но как это сделать?»

«Об этом никто не должен знать. Ты получишь инструкции через несколько дней.»

Я ушла, не задавая больше вопросов. Я не спала всю ночь. Возможно ли, что я вырвусь из этого ада, из гетто, из мастерской, в мир без ежедневных облав? И что я буду там делать? И кто будет моим связным?



продолжение следует

crossposted to ru_history
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.