?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , ,
Current Music:wake me up and tell me when the whistle blows
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:10:11 am
продолжение.
предыдущие посты: http://one-way.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Еврейские дети на «арийской» стороне



Владка несколько раз возвращалась в Варшавское гетто как связная – передавала деньги, оружие, нелегальную литературу. За 75 злотых контрабандисты на «арийской стороне» приставляли к Стене лестницу, Владка взбиралась наверх, быстро спрыгивала на другую сторону и повязывала на руку белый платок. Никто не обращал на нее внимания, контрабандисты-евреи давно привыкли к подобным дружественным визитам контрабандистов-поляков. Ниже я приведу сценку, произошедшую во время одного из таких визитов Владки в гетто.

Недалеко от Стены я увидела жену Абраши, Любу Белицкую (***Абраша Блюм – связной Владки, один из руководителей Еврейской Боевой Организации - http://one-way.livejournal.com/579663.html ***). До войны Люба заведовала еврейским детским садиком в Варшаве и продолжала оставаться на своем посту и в гетто. Даже во время депортаций на ней всегда был привычный белый халат директриссы. Сейчас она беседовала с Зигмунтом (*** тем самым человеком, который первым сообщил гетто о том, что в действительности происходило в Треблинке: http://one-way.livejournal.com/495366.html ***). Рядом с Любой притулилась девочка лет пяти. Я не решалась подойти ближе, но Зигмундт заметил меня и помахал мне рукой. Мы поздоровались.

«Спокойно ли в «Арийской зоне»?» - спросила меня Люба.

«Более-менее» - ответила я.

«Мы хотим переправить туда этого ребенка.»

«И как вы собираетесь это сделать?»

«Мы подкупили сегодняшнего часового. Еще мы дали денег знакомому поляку, согласившемуся отвести девочку в какой-нибудь тихий уголок города и оставить ее там. Кто-нибудь из прохожих наверняка сжалится над брошеным ребенком и отведет ее в приют. А наш поляк проследит, куда.» - объяснил Зигмунт.

«Малышка говорит по-польски и знает, как себя вести. Надеюсь, это спасет ее.» - добавила Люба.

Что я могла им сказать? Что в «арийской зоне» девочке будет некуда податься? Я молча смотрела на нее, внимательно вслушивавшуюся в каждое слово нашего разговора, то и дело поднимавшую свои черно-коричневые глаза на Любу. Немцы забрали ее родителей, и с тех пор за ней присматривала Люба. Но больницу, в которой они жили, должны были вот-вот ликвидировать. В «арийской зоне» у ребенка будут хоть какие-то шансы выжить. Люба гладила ее по голове, пока они ждали сигнала контрабандистов. Девочка не издавала ни звука, лишь переводила глаза с Любы на Зигмунта, затем на меня. Понимала ли она трагизм своего положения?

Я тихо попрощалась с ними. Кто знает, может, их план и удастся.

[***]

После непрерывных депортаций в гетто осталось очень немного детей. Из них только малую толику смогли переправить через Стену, ибо трудо было найти поляков, которые приютили бы их.

Зимой 1942-43-го варшавяне тепло приняли польских детей, эвакуированных целыми поездами из восточных районов вокруг Замосця. Женщины подбегали к вагонам, поднося одежду и хлеб голодным, продрогшим ребятам. И эти же самые варшавяне остались совершенно равнодушны к судьбе детей своих соседей-евреев. Даже за деньги мало кто из них соглашался принять к себе евреейского ребенка. Мы не жалели ни сил ни денег. К нам присоединились еще две связные: двадцатичетырехлетняя Марыся (Бронка Файнмессер), работавшая до войны телефонным оператором в еврейской детской больнице, и Инка Швейгер, работавшая там же педиатром.

Матери отдавали нам своих детей в слезах. Как тяжело было им расставаться после того, как они вместе избежали стольких опасностей. Увидятся ли они когда нибудь еще? Они утешались лишь надеждой на то, что, может быть, на «арийской стороне» у их детей появится шанс выжить. Часто матери не могли заставить себя отдать нам детей. Я и Абраша долго уговаривали жену Артура Зигельбойма: «Маня, мы пристроим Артека на той стороне, но пока не можем найти место для вас обоих.» Маня побелела и помедлила немного, но ответила так: «Не могу. Пойми меня, я не могу отдать Артека. У него никого больше нет, кроме меня, и я храню его как зеницу ока. Мы вместе прошли через все беды, он без меня пропадет.» Что я могла ей сказать, какие дать гарантии? Я хотела бы убедить ее, что по ту сторону Стены у Артека больше шансов выжить, чем в гетто. Но я не могла говорить. Абраша пытался объяснить, что в гетто становится всё опаснее, что мы на грани кровавой битвы. Он просил ее всё хорошенько обдумать и переправить сына в «арийскую зону», где ему будет намного безопаснее. Маня выслушала его молча, на ее бледном измученом лице отражалась борьба чувств и логики. Я как могла описала место, которое мы нашли для ее сына у честного надежного поляка-железнодорожника. «Нет. Нет, не могу» - не в силах больше бороться с собой Маня приняла окончательное решение. «Моя судьба станет и судьбой моего сына. Мы столько пережили вместе, может быть, на повезет в конечном счете. А нет, так хотябы вместе умрем.» Итак, Маня Зигельбойм не рассталась со своим сыном. Они оба погибнут во время восстания в гетто.

Правда заключалась в том, что у нас не было твёрдой уверенности в безопасности детей, которых мы переправляли на «арийскую сторону». Всегда был риск, что они скажут или сделают что-то не так и выдадут себя, или что согласившиеся их принять поляки в последний момент откажутся.

Близнецы Нелли и Влодка Блит благополучно перелезли через Стену гетто. Михаль устроил их в семью Дубель, жившую в маленьком доме у фабрики на улице Черняковская. Михаль сам жил тогда в том же доме. Пани Дубель, добрая полячка, была слегка разочарована: она полагала, что у детей будет арийская внешность, а они оказались кареглазые и черноволосые. Несмотря на это, она приняла их. Обе девочки прекрасно говорили по-польски и ни словом не упоминали о гетто. Но они со страшной силой скучали по маме. Не ели, не разговаривали, сидели по углам. Лишь когда приходила я, они оживлялись в надежде на весточку от нее. «Скажи, скажи, какая теперь мама?» И я рассказывала им о ней. Ее звали Фела Блит, когда-то она работала школьной учительницей, и теперь я иногда встречала ее во время моих посещений гетто. Девочки немного успокоились, когда Дубели переехали на новую квартиру на Свентоерской улице, параллельной гетто. Стена делила улицу пополам. Окна квартиры Дубелей выходили на улицу, и через стену им было видно гетто.

Однажды я пришла к ним в гости, и девочки подбежали ко мне с криками «Скорее! Входи скорее! Посмотри в окно!» Они притянули меня к окну и показали на бродившую на стороне гетто женщину. Это была их мать! Но мы увидели ее только мельком, потому что нас заметил охранник-украинец и навел на нас карабин. Мы отпрянули от окна. Немцы не разрешали полякам приближаться к гетто, запрещено было даже смотреть на гетто из окон. Девочки сказали мне, что видят мать каждый день. «Как она узнала, где ваши окна?!» - в ужасе спросила я. Старая добрая пани Дубель объяснила, что ее муж несколько дней работал в гетто, и девочки упросили его найти их мать и передать ей хлеб и молоко. Господин Дубель исполнил их просьбу и показал Феле Блит окна своей квартиры. И с тех пор она постоянно бродила по улице напротив окон Нелли и Влодки. Девочки ждали ее появления, подглядывая из-за занавесок. «А когда украинец уходит патрулировать, нам удается даже поговорить, а иногда и бросить записку» - сказала Нелли.

Конечно же это было категорически запрещено! Кто угодно мог их заметить и настучать немцам, и тогда конец не только их матери, но и им самим и Дубелям вместе с ними! Девочки приняли моё предупреждение без возражений, но в их глазах отражалась глубокая печаль. Я чувствовала себя виноватой. Почему именно я должна была перекрыть единственный источник радости, оставшийся этим детям и их матери?

Девочки пережили войну, но их матери суждено было погибнуть в Майданеке.

(*** я не нашла фотографии ни одной из Блитов ***)



comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry


b_a_n_s_h_e_e
Link:(Link)
Time:2012-08-01 04:59 pm (UTC)
Первая история напомнила серию из "Декалога", кажется ту, где "не лжесвидетельствуй".
(Reply) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2012-08-01 07:52 pm (UTC)
а я вот не смотрела
(Reply) (Parent) (Thread)


b_a_n_s_h_e_e
Link:(Link)
Time:2012-08-01 08:14 pm (UTC)
Это 8 серия, она много где есть по-русски, здесь, например http://4serial.ru/serial/dekalog/season-1/27005.html
(Reply) (Parent) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2012-08-01 08:15 pm (UTC)
спасибо. Вернусь домой, посмотрю.
(Reply) (Parent) (Thread)


b_a_n_s_h_e_e
Link:(Link)
Time:2012-08-01 08:16 pm (UTC)
Посмотрите, там серии вообще недлинные. Очень интересно узнать, что Вы думаете по этому поводу и есть ли тут конкретный источник, или просто навеяно.
(Reply) (Parent) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2012-08-02 02:45 pm (UTC)
я не знаю именно о таком случае.

отказывались в последний момент из страха, потому что нешуточное же дело, но это всё были не подпольщики, это были обычные обыватели.

интересно, что Эльжбетой звали шестимесячную малышку, которую Сэндлерова вынесла из гетто в деревянном ящике и временно пристроила у знакомой повитухи, которая ее в итоге удочерила. Эльжбета Фицовская до сих пор жива, кажется, живет в Варшаве, и президент "детей холокоста".

единственное, что я не поняла, почему эта серия под заповедь "не лжесвидетельствуй", это же была явная отговорка. Подпольщикам вообще положено врать :)


(Reply) (Parent) (Thread)


b_a_n_s_h_e_e
Link:(Link)
Time:2012-08-02 05:16 pm (UTC)
Как я поняла, они были вроде той пани Дубель, да? Вот теперь, кстати, я распуталась, после первого просмотра решила, что это подпольщики.

К заповедям эти серии очень условно привязаны.
(Reply) (Parent) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2012-08-02 07:25 pm (UTC)
а я так и поняла, что это подпольщики. Иначе откуда бы они взяли, что ребёнок может быть подставой.

Пани Дубель же тоже не просто так, без рекомендации людям не предлагали приютить еврея. Потому что вымогательство страшное творилось, в предыдущих главах Владка рассказвала.
(Reply) (Parent) (Thread)

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.