?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , ,
Current Music:Blues For Baby And Me - Elton John (Don't Shoot Me 4 of 10)
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:01:19 pm
продолжение. предыдущие посты: http://one-way.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Осведомитель

Для подпольщиков нет ничего страшнее доноса. Вдруг ни с того ни с сего одна за другой были провалены несколько наших явок. Мы подозревали – нет, мы были уверены, – что среди нас находится осведомитель гестапо и польской полиции. Сперва наши подозрения пали на Стефана Махая, у которого мы раньше жили. Он как-то вдруг перестал нам помогать и целыми днями валялся дома или щеголял в дорогих обновках, да покупал деликатесы и алкоголь. Откуда деньги, Стефан? Зная, как мало зарабатывает Стефан, и глядя на его новый образ жизни, нам, конечно, всё это было подозрительно. Но доказательств против него не было, да и допустить, что добрый, великодушный Стефан нас предал, было немыслимо. Он близко знал многих из нас, мы часто собирались в его квартире, даже иногда ночевали у него. Кроме того, он знал, где прячутся многие бежавшие из гетто евреи. Разве мог он перейти на сторону врага?? В то время Анна Вохальска прятала у себя тринадцатилетнюю Зошку Рыбак. Зошку никто не принимал за еврейку, и она свободно ходила по городу. В один прекрасный день к Анне зашел Стефан, поговорить о какой-то ерунде. Так случилось, что я в тот же день встретила Анну, и она рассказала мне о визите Стефана. Меня мучили подозрения: чего ему было надо?? Я уговорила Анну отослать Зошку на несколько дней и выбросить все, что могло выдать присутствие девочки в доме Анны. Возможно, сказала я, мои подозрения напрасны, но осторожность никогда не помешает. Анна послушалась меня, а через два дня ее дом обыскали агенты гестапо – перевернули всё вверх дном, ничего не нашли. Был этот обыск случайностью – или...? (*** лирическое отступление. Анна Вохальска стала Владке «приемной матерью» на арийской стороне Варшавы. Владка жила по документам умершей дочери Анны – Станиславы: большая: http://farm9.staticflickr.com/8320/8020261727_fab2d86a73_o.jpg Вот сама Анна, фотография 1943-го года: А это фотография с похорон Регины Клепфиш, эпизод, описанный в конце этой главы: http://one-way.livejournal.com/580801.html большая: http://farm9.staticflickr.com/8320/8020267060_2b241e394c_o.jpg Анна Вохальская – вторая слева. ***) Одним чудесным воскресным днем к Дубелям, где жили сестренки Блит, явились жандармы из польской полиции. К счастью, девочек не было дома, они отправились в церковь с пани Дубель. Набожная женщина всегда брала их с собой по воскресеньям. Дома оставался только ее муж. Он объяснил жандармам, что да, действительно, тут одно время прятались еврейские дети, но это было очень, очень, очень давно и неправда, и где они теперь, он не знает. Больше того, с тех пор, как арестовали его сына, он больше не общается ни с какими евреями. И под конец он предложил полицейским пойти с ним в бар и выпить за его счет. Когда пани Дубель и девочки вернулись домой, там было пусто. Полицейские поверили старику и убрались. Мы немедленно подыскали сестренкам Блит новое убежище. Стефан знал о том, что они прятались у Дубелей. Мы всё сильней убеждались в том, что он таки стал осведомителем. И всё же у нас не было доказательств. Потом арестовали Михаля Клепфиша. Михаль жил теперь на квартире по адресу Панска 48. Однажды вечером, проходя мимо своего дома, он был арестован агентом гестапо. Мы знали полицейского, бравшего взятки. Через него нам удалось связаться с Михалем, но мы не смогли устроить его освобождение. Через две недели связь с ним оборвалась, мы решили, что его депортировали (в Треблинку). Беспокойство росло, я обзавелась новыми документами на имя Михалины Войчек и новым адресом – Пжемыслова 5. Это место я не выбирала, это было единственное остававшееся мне пристанище. Я жила там с квартирной хозяйкой и еще одной престарелой женщиной, сгорбленной годами. Мы делили одну комнату. Старая овца была очень странным персонажем: тощая, молчаливая, почти не выходила из дома. Она всё время следила за тем, чтобы дверь была заперта на засов. Раз в неделю ее навещала дочь. Я подозревала, что они обе еврейки. Со мной старуха вообще не разговаривала, а вскоре съехала с квартиры, очевидно боясь, что я распознаю в ней еврейку. После того, как старуха съехала, я уговорила квартирную хозяйку вселить на ее место мою подругу Зошку Кёрш. Зошка только недавно бежала из гетто, и работу ей удалось найти, а ночлег – нет. Несколько недель спустя из гетто бежала Крыся Злотовска, с которой мы вместе работали у Тоббенса. И за несколько злотых моя квартирная хозяйка разрешила нам делить койку. И наконец в нашей комнатушке послелися еще один жилец: Михаль Клепфиш. Вместе с другими арестованными его вернули в гетто, и там немедленно погрузили в поезд в Треблинку. Михаль знал, что терять ему нечего. Он довольно долго возился с железной створкой маленького окоша в вагоне, и наконец, с помощью соседей, ему удалось ее сломать. Он протиснулся в окошко и выбросился из поезда. Украинцы стреляли в него с крыш вагонов, он затаился в канаве, пока поезд не скрылся вдали. Тогда он встал, оттер кровь с лица, замотал рубашкой колено и, хромая, доковылял до Варшавы. Мы с Целеком сидели в нашем подвале, когда дверь распахнулась, и на пороге предстал Михаль Клепфиш – в синяках и в крови, на распухших ногах, но вполне живой. Два дня он лежал без движений, а на третий день вернулся к подпольной работе. Однако жить ему было негде. После долгих уговоров моя квартирная хозяйка разрешила Михалю пожить с нами несколько дней, если он согласен спать на полу. Добрая женщина знала, что мы все евери, и тем не менее она и ее сын терпели всю нашу ораву в своей маленькой комнатке. Мы были уверены, что арест Михаля не случайность. Кто-то его выдал. Несмотря на все превратности мы не прекращали нашей деятельности, добывали оружие и переправляли его в гетто, подыскивали пристанища в «арийской зоне» женщинам и детям и помогали им бежать из гетто. Наши квартиры были полны нелегальной литературой и поддельными документами, большую часть которых мы прятали у меня в кровати, чтобы не увидела квартирная хозяйка. Мы жили в постоянном страхе. У нас были все основания полагать, что доносчик в наших рядах, кем бы он ни был, продолжал своё черное дело. Мы поменяли наши адреса и документы в строжайшей тайне. Мы старались не встречаться со Стефаном. Каждый вечер, собираясь вместе, мы читали друг у друга на лицах: Не случилось ли еще какой беды? Однажды холодным зимним утром меня разбудил громкий стук в дверь – часы показывали семь утра. Все еще спали, кроме Зошки, которая уже ушла на работу. Стук не смолкал, квартирная хозяйка открыла дверь. Грубый голос спросил: «Здесь живет Владка Ковальска?!» Я содрогнулась: это была моя подпольная кличка! Михаль и Крыся еще спали рядом со мной. «Нет, такая здесь не живет,» - ответила квартирная хозяйка. – «Та, что живет здесь, спит вон там.» Приблизились тяжелые шаги, с меня грубо содрали одеяло: «Как тебя зовут?» Я открыла спящие глаза. Надо мной стояли двое – один в фетровой шляпе и с черными усами, второй коренастый и в кепке. Я села, протирая глаза и притворяясь удивленной. Кто они, было совершенно ясно. Я где угодно узнала бы эти отполированные ботинки и револьверы. «Михалина Войчек,» - спокойно ответила я. «Кончай вешать нам лапшу на уши! Мы точно знаем, что тут живет Владка Ковальска!» - пролаял тот, что с усами. Кровь стучала у меня в висках. Они не узнали меня, может, они не помнят, как я выгляжу. Я решила ни в чем не признаваться. «Да, живет.» - твердо ответила я. – «но она уже полчаса как ушла на работу.» Выдаст ли меня квартирная хозяйка? Она знала, что меня зовут Владка, но никогда не слышала фамилии Ковальска. Полицейский задал ей несколько вопросов. Я огляделась. Михаль молча одевался, Крыся уставилась на квартирную хозяйку в ожидании ее ответа полицейскому. «Да, минут двадцать назад одна из них ушла на работу, » - ответила старушка дрожащим голосом. Я с облегчением вздохнула. «Одевайтесь все! Живо!» - приказал коренастый сыщик. – «Мы знаем, что вы все евреи!» Мы оделись в тишине. Мне удалось незаметно вынуть из карманов все бумаги и запихнуть их под подушку, где уже было полно нелегальщины, включая поддельный загранпаспорт для одного из лидеров подполья, Бернарда Гольдштейна. Единственная надежда – они не станут обыскивать комнату. Если обыщут, бог знает, что нас ждет. Подпольщиков перед смертью пытают. В голове моей сталкивались такие мысли: Как нам избавиться от ареста? Бежать? Дать взятку жандармам? Попытка не пытка. Михаль уже говорил с полицейскими, объясняя им, что раз они уже прозевали свою подозреваемую, Владку, то они хотя бы могут помочь себе финансово – если оставят нас всех в покое. Но похоже, Михаль уговаривал их напрасно. Грубый голос ответил: «Хотите дать нам на лапу, чтобы мы ушли, а? Хорошо. Но сначала ответьте, где эта Владка работает.» Все молчали. «Ну,» - он повернулся ко мне – «Где работает твоя соседка по комнате?» «Не знаю.» «Ладно. Мы найдем, как вас разговорить.» Мы уже были одеты и направлялись к двери. И уже у дверей коренастый спросил: «Сколько у вас денег?» Мы не успели ничего сказать, а они уже рылись в наших карманах. Лишь бы они не обыскивали кровати... Квартирная хозяйка стояла у плиты и молча с жалостью смотрела на нас. Жандармы считали найденные у нас деньги. Вдруг высокий объявил: «Двое могут остаться, но один из вас пойдет с нами заложником, пока не найдется Владка.» Мы переглянулись. Вдруг я приняла решение: «Хорошо. Я пойду с вами.» Я быстро открыла дверь. Главное было увести жандармов из квартиры, пока они не решили ее обыскать. Я и двое моих конвоиров шли по улице Черняковска. Я большене ощущала страха, я больше ничего не чувствовала. Стоял морозный солнечный день. Никто не обращал на нас никакого внимания. «Слушай. Скажи, где работает Владка, и мы тебя отпустим.» «Понятия не имею, » - холодно ответила я. «А что она делает после работы?» «Она мне не сообщает.» «На допросе у немцев, не говори им, что мы взяли ваши деньги. Поняла?» - сказал усатый. Я взглянула на него с наигранным изумлением: «Почему я не должна им этого говорить? Неужели вы боитесь?» Они оба молчали. Потом остановились, переговариваясь шепотом. Вдруг один повернулся ко мне: «Иди домой. Нам нужна Владка, а не ты.» Серьезно? Вот так просто меня отпустили? Они повернулись и ушли. Так, значит, они тоже – боятся немцев. Оглядевшись, я заметила вдалеке Михаля и Крысю. Они шли за нами, чтобы увидеть, куда меня приведут. Они подбежали ко мне и на радостях обняли меня. В тот же день мы съехали с нашей квартиры. Старик Дубель разрешил нам несколько дней переночевать на известковой фабрике. Теперь мы знали, что во всех наших бедах виноват Стефан Махай – он единственный знал, где мы жили. Мы послали ему несколько писем с прямыми угрозами, что если он не прекратит на нас доносить, мы рассчитаемся с ним сами. Целек даже попросил знакомых из польского подполья ликвидировать Махая. Но этого не понадобилось – немцы сами убили его, так как он был им больше не нужен. продолжение следует
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.