?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , , ,
Current Music:Elton John - Indian Sunset (Madman Across the Water 5 of 9)
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:05:08 pm
продолжение.
предыдущие посты: http://one-way.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Судьба защитников гетто на «арийской стороне»



Жизнь на «арийской стороне» превратилась в ад. Каждый день мы теряли укрытия и людей, земля буквально горела у нас под ногами.

Судьба выживших защитников гетто сложилась крайне трагично. Около семидесяти из них через канализацию удалось выбраться на «арийскую сторону», и подпольщики (*** поляки ***) среди бела дня увезли их из города в крытых грузовиках в Ломянский лес недалеко от Варшавы. И оставили там. Ломянский лес – густые низкие сосны. Местные крестьяне, боясь, что их обвинят в укрывательстве евреев, грозили сдать их немцам, если они не уберутся сами. Плюс над ними постоянно висела угроза немцкой облавы, немцы в любой момент могли окружить лес и всех их убить.

Мы лихорадочно искали им укрытия, заново перелопачивали все возможные контакты с польскими партизанами. Найти жильё в домах поляков стало теперь почти невозможно. Мы ощущали себя в полной изоляции. И опять, как и в дни восстания, мы были бессильны, неспособны спасти жизни тех немногих, кто пережил страшную агонию гетто.

Героизм восставшего гетто потряс польское подполье, нелегальные издания превозносили мужество евреев и пели хвалу их силе и стойкости. Но этим всё и закочилось. Не было оказано почти никакой практической помощи – ни в часы последней смертельной схватки, ни, разумеется, теперь. Вместо этого мы столкнулись с типичным польским безразличием к судьбе евреев.

Шли дни. Варшава, давшая кров тысячам подпольщиков-поляков, оказалась не в состоянии приютить горстку выживших бойцов гетто.

[…]

В городке Плуды, под Варшавой, крестьянин, укрывавший у себя дома семью Вассерман, согласился принять еще четырех евреев. Юрек, Люсек и Гутта Блонс (*** два брата и сестра ***) вместе с Фейгеле Голдштейн прятались в лесу. Зигмунт забрал их оттуда на грузовике, купленном специально ради этого, и отвез в Плуды. Они остановились в роще, недалеко от дома того крестьянина, и Зигмунт направился сообщить ему об их прибытии. Но у дверей его окружила полиция. Его обыскали, нашли у него револьвер и арестовали. Остальные четверо с нетерпением ждали его возвращения. Смеркалось. День был душный, и всем хотелось пить, особенно больному Юреку. В конце концов, позабыв осторожность, он подошел к ближайшему дому попросить воды. Вокруг никого не было видно. Юрек постучал. Дверь открыл тот самый крестьянин, с которым была заключена сделка, и заявил, что не знает никакого Зигмунта, но согласен впустить Юрека и его друзей на несколько дней при условии, что они придут ночью, чтобы их не увидели соседи. С наступлением темноты четверо бойцов гетто прокрались к дому крестьянина, и тот запер их в маленькой комнатке, где, смертельно усталые, они заснули. А через пару часов явились полицаи и схватили спящих. На следующий день пленников, связанных и в наручниках, провезли через соседние деревни с плакатами, на которых было написано:

«Это еврейские бандиты. Они будут казнены. Так будет со всеми евреями и с теми, кто им помогает.»

На другой день всех пятерых расстреляли.

Оцепенев от горя, от этой потери, я не в силах была смириться с тем, что моих друзей больше нет. Это были мои одноклассники, друзья, соратники. Вместе мы пережили ужасы, горе и гибель гетто. Они помогали мне в опасных заданиях, с ними я строила планы и составляла заговоры. Вместе мы водили за нос немцев и спасали евреев. Нет, я не могла смириться с их смертью. Боль от потери была столь велика, что оплакивать ее не имело смысла. Эта трагедия задушила все остальные чувства.

Они живы в моей памяти до сих пор:

Вот Зигмунт, высокий, голубоглазый, вечный непоседа. Он так горел купить этот грузовик, отдал запредельную сумму в 75 тысяч злотых, ну и пусть, он нашел честного и знающего водителя, «им надо помочь как можно скорее», повторял. Он знал, что рискует жизнью, и заплатил ею – и всё напрасно!

Юрек Блонс, мальчишка с взъерошенными волосами, я знала его со школьной скамьи. Он всегда брался за самые трудные задания и выполнял их быстро и точно. Когда я последний раз посетила гетто, Юрек проводил меня до Стены. Я спросила его, не подумав: «Если бы мы нашли тебе укрытие в «арийской зоне», ты бы бежал?» Он был потрясен: «Как ты можешь даже подумать такое! Мое место здесь. Я останусь здесь и преподам им урок.» Он сражался геройски, его бесстрашие и самообладание удостоились похвалы командиров. (*** Юреку было девятнадцать ***)

Люсек, тринадцатилетний брат Юрека, тоже отличился в боях и был награжден револьвером.

Их сестра Гутта, чудесная девушка, была им как мать. Она преданно заботилась о бойцах фабрики щеток, а в часы восстания стояла плечом к плечу с братьями.

Фейгеле Голдштейн, восемнадцатилетняя красавица, жизнерадостная, бодрая, всегда остроумная. Однажды в гетто она провожала меня к себе в укрытие на улице Мила, распрашивала меня о жизни на «арийской стороне» и вдруг воскликнула: «Эх, если бы только мне удалось туда выбраться – вот где жизнь-то!» Она не знала, что евреи гибнут и по эту сторону Стены.

О том, что хозяин дома, где были схвачены мои друзья, предал их польской полиции, я узнала позже. Поляк Тадек Невяровский рассказал мне об этом. Тот крестьянин работал с Тадеком на военном заводе и рассказал ему всё в подробностях. Даже пожаловался, что полицейские надули его, не разделив с ним конфискованные у евреев деньги. И тот же самый человек однажды прятал у себя маленькую еврейскую девочку Крысю, которая выжила только потому, что его жена увела ее к соседям во время обыска. Как мог такой человек оказаться способным на столь чудовищное преступление? (*** про Крысю и других детей тут: http://one-way.livejournal.com/594371.html ***)



продолжение следует
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.