?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , , ,
Current Music:Levon wears his war wound like a crown / He calls his child Jesus / `Cause he likes the name / And he sends him to the finest school in town
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:01:32 pm
продолжение.
предыдущие посты: http://toh_kee_tay.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Жизнь продолжается



В конце 1943 года я довольно долго снимала комнатку в квартире поляков, притворяясь контрабандисткой. То, что я часто пропадала ночами, только подтверждало мою легенду. Мои документы были наполовину подлинными наполовину фальшивыми. Я была зарегистрирована, но у меня долго не было подлинного удостоверения личности, и я боялась любой немецкой проверки. Наконец мне удалось достать подлинное удостоверение личности, Kennkarte, на имя Станиславы Вохальской, давно умершей дочери нашего доброго польского друга и помощницы – Анны Вохальской. Анна договорилась со своим священником, чтобы тот не сообщил никому о смерти ее дочери, и заверила меня, что если меня арестуют по подозрению в том, что я еврейка, то она вступится за меня. Тогда же она дала мне имена бабушек, тетушек и двоюродных братьев и сестер. Я стала полноценной арийкой с двумя поколениями неевреев за плечами.

Таким же способом многие евреи получили арийские имена и свидетельства о рождении умерших поляков и с помощью этих документов получили подлинные польские удостоверения личности. Подобные документы давали значительную защиту, но и на них нельзя было полностью полагаться, так как немцы, если у них возникали подозрения, могли сравнить документы с городскими и церковными записями. Любые нестыковки означали неприятности, даже с подлинными бумагами.

Примерно тогда же, когдя я добыла мою Kennkarte, я также обзавелась новым жильем. Бронка, еврейка из Пётркува, жившая под видом арийки, собиралась бежать в Венгрию и предложила мне за небольшую плату свою квартиру. Какая удача! Иметь свою квартиру, больше не снимать комнату у незнакомых людей, и еще задешево! Я как в лотерею выиграла.

Многие евреи, прятавшиеся на «арийской стороне», пытались перебраться в Венгрию. Хотя в Венгрии было пронемецкое фашистское правительство, сами венгры пока что не уничтожали евреев. Евреи всё еще могли свободно ходить по улицам и участвовать в деловой жизни .

Бронка познакомила меня с человеком, который должен был переправить ее в Венгрию – его звали Рыба, поляк, крупный контрабандист чая, кофе и людей. Он брал по 200 долларов с еврея. По его словам в Венгрии работала секретная организация, помогавшая новоприбывшим евреям устроиться там легально. Я немедленно сообщила Миколаю и Антеку, которые встретились с Рыбой и после тщательного изучения маршрута стали подумывать о том, чтобы отпрвить в Венгрию некоторых людей.

Тем временем я переехала в новую квартиру по адресу Тварда 36, рядом с улицей Панска, недалеко от стены гетто. Из окна моей квартиры на четвертом этаже (малюсенькая комнатка и кухня еще того меньше) было видно часть обугленного гетто, где поляки выковыривали уцелевшие кирпичи из сгоревших зданий. День за днем, Мало Гетто становилось пустырем, следы бурлившей там когда-то еврейской жизни, стирались.

На противоположной от двери стене моей новой комнаты, было зеркало от пола до потолка, закрывавшее собой вход в кладовку без окон, в потолке которой был потайной люк, а через него уже можно было забраться в каморку над потолком. Муж Бронки прятался там во время опасности. Эта комнатка иногда служила убежищем Биньямину Мидзижецкому. Белокурому и голубоглазому – ему тоже было необходимо искать укрытие, когда пронизывающие взгляды прохожих намекали, что в нем распознали еврея.

Я едва вселилась в новый дом, как мне немедленно захотелось оттуда съехать. Тусклое серое одинокое место. Я чувствовала себя подавленной. Если бы не Биньямин, я бы немедленно съехала. Обладая исключительным умением оборудовать укрытия, он сумел превратить мрачную дыру в отличную малину. Он даже сделал тайники для ценностей и фальшивых бумаг – саквояж с двойным дном, ковш с полой ручкой, и даже дополнительную нишу под подоконником. Его слова утешения не раз развеивали моё отчаяние. В те тяжелые времена я часто обращалась к нему за поддержкой. Только благодаря ему я не сломалась.
При этом соседи и не знали о Биньямине. Тадек Невяровский, наш друг нееврей, служил «крышей» для моей квартиры и притворялся, что он ее хозяин. (Тадек Невяровский упоминался всего один раз в конце этой главы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/610154.html ). Казалось, мы наконец нашли пристанище...

Но эти иллюзии развеялись в течение нескольких недель. Уборщица сообщила мне, что полицейские распрашивали ее о том, куда делась Бронка: «Эта кроткая овца обвела нас всех вокруг пальца! Оказалось, она еврейка!» Затем, глядя внимательно мне в лицо, добавила обвиняюще: «А что еще интереснее, хотелось бы знать, как вы заполучили ее квартиру». Я настаивала, что ничего не знаю о предыдущих хозяевах, всё устроило агенство. «Неужели?» - сказала она саркастически. – «Знаете ли вы, что на вас жалуются соседи? Они гворят, к вам ходят гости подозрительно еврейской наужности».

Этот разговор меня довольно сильно напугал. Казалось, Бронка сбежала вовремя. Что мне теперь делать? Сразу съехать означало бы только подтвердить подозрения и рисковать потерять мой только что с таким трудом добытый статус легальной арийки. У меня не было другого выхода, кроме как оставаться пока что в этой квартире и постараться развеять сомнения соседей.

Мои друзья прекратили визиты, а Анна Вохальская, моя предполагаемая мать, наоборот, стала заходить часто. Я старалась праздновать все христианские праздники и иногда даже приглашала соседку на чай. Я одолжила патефон и часто заводила его, чтобы создать атмосферу веселья, не вязавшуюся с еврейкой в бегах.

И несмотря на всё на это, в один прекрасный день ко мне обратилась взволнованная соседка с пугающей новостью: «Говорят, полиция и гестапо устроят во всем доме облаву» - прошептала она – «Говорят, на четвертом этаже прячутся евреи!»

Оправившись от первого потрясения после таких новостей, я начала прикидывать: А ей чего вдруг бояться? Я приглядывалась к ней уже какое-то время. Мне казалось, она избегает соседей и ведет себя робко и неуверенно. И тут до меня дошло, что, возможно, она еврейка, и что она может то же самое думать обо мне. Иначе почему она именно мне сказала об облаве? Но я решила с ней об этом не заговаривать, а спросила, от кого она слышала слухи о моих странных посетителях. Она ответила, что слышала от знакомой, и что полагает разумным передать мне сведения о готовящейся облаве. Я поблагодарила ее, отперла свою дверь и коротко закончила разговор: «Меня это не касается – мне нечего бояться.» «И мне нечего» - ответила соседка, как мне показалось, слишком резко.

Облавы не случилось, и хотя мы и встречались иногда, мы редко заговаривали. Через несколько месяцев во время варшавского восстания она призналась мне, что она еврейка. Всё это время она прятала у себя своего мужа, сына известного в Варшаве торговца обувью. Она считала, что я тоже еврейка, но нарочно держала дистанцию. «Так легче обмануть других» - гордясь своей проницательностью сказала мне она.

[***Владка рассказывает о том, как они собирались иногда с друзьями на праздники – на годовщину Бунда и на первомай. Как сочиняли поздравления друзьям во всем мире. Они старались помнить, что они не одни. ***]

В те времена я часто обращалась к моей «матери», Анне Вохальской. Анна, вдова, жила вместе со своей сестрой Марией Савицкой. Обе были нашими преданными соратниками и подпольщицами, связанными с польской социалистической организацией. Мария распространяла нелегальные польские издания. У них в доме скрывались две еврейские девочки – тринадцатилетняя Зошка Рыбак и позже семилетняя сестра Казика Ротайзера (*** он же Симха Ротем, участник восстания Варшавского гетто: http://toh-kee-tay.livejournal.com/608803.html ***)

Их дом часто навещали многие «евреи-арийцы». Там я встречала Басю Берман, жену доктора Бермана (активного нашего сотрудника), Антека (***Цукермана***), Казика и других.

Эти две сестры полячки были нашими очень близкими друзьями и особенно они были добры ко мне. Между мной и Анной была глубокая взаимная симпатия помимо общих интересов. Надеясь меня подбодрить, Анна убедила меня устроить у нее дома вечеринку в честь моих якобы именин – в день святого Станислава. Она уговорила меня пригласить моих еврейских друзей и даже пообещала, что всё устроит и приготовит сама.

Я была очень растрогана ее предложением. Обычно, чтобы где-нибудь собраться, нам пришлось бы обойти несметное количество польских квартир, пока не нашлась бы одна, где нам бы это разрешили. Но Анна сама предложила такую рискованую затею – просто по доброте душевной.

Даже зная, насколько это опасно, я не смогла устоять. Необходимость побыть с моими друзьями, не чувствовать этого страшного одиночества, увидеть вместе знакомые лица, хоть на время сбросить маску – всё это вместе пересилило страх. Вечером 8-го мая человек двацать наших друзей собрались в доме у Анны Вохальской. Впервые столько евреев собрались вместе не для подпольной работы.

Какое-то время мы не могли настроиться на веселье. Все были слишком напряжены и скованы, чтобы быстро расслабиться и осознать, что вокруг только свои, и некого опасаться. Что можно быть самим собой. Но помаленьку напряжение спало, мы разговорились, оживились, кто-то даже запел. Смех был натянутым. Даже самые веселые, смеявшиеся больше всех, то и дело смолкали, о чем-то задумавшись.

«Всё ваше веселье наигранно – в нем нет радости» - сказала мне Анна.

Я хорошо понимала, о чем она. Я была благодарна всем пришедшим друзьям. Я тоже ощущала печаль, точившую всех нас: «Чем больше радости, тем больше печали» - заметил кто-то.

Я сочинила письмо заокеанским друзьям, в котором описала нашу жизнь, борьбу, волю к жизни и муки, которые каждый из нас претерпел. Я прочла его вслух гостям, разделявшим мои чувства. Это письмо так и не было отправлено. Было трудно сказать, насколько оно отражало настрой моих гостей. Когда я закончила чтение письма, друзья долго молчали, а затем принялись напевать про себя старинные еврейские мелодии – мы боялись петь слова на идиш, вдруг услышат соседи. Потом кто-то заговорил на идиш, люди стали делиться воспоминаниями. Ненадолго мы снова стали самими собой.

То были незабываемые часы, одарившие нас теплом и радостью.

(***
об Анне Вохальской было "лирическое отступление" в этой главе: http://toh-kee-tay.livejournal.com/603309.html

Рассказ о похоронах Гины Клепфиш, с которого осталась фотография с Анной в группе прощавшихся, в конце этой главы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/580801.html ***)


comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.