?

Log in

No account? Create an account

[icon] Продолжение. Начало здесь: http://nyat.livejournal.com/399401.html… - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , ,
Security:
Time:06:11 am
Продолжение.
Начало здесь: http://nyat.livejournal.com/399401.html


Вы плакали?
Очень часто. Не один раз. Посреди работы, но без слез. С тех пор у меня больше не осталось слез. Мы плакали без слез.
 
Многие оставшиеся в живых члены Зондеркоманды одинаково отвечали на мои вопросы. Я не встретил никого, кто думал иначе. Как вы это объясняете?
Там невозможно было ничего обдумывать. Было как было. Мы совсем не могли думать. Мы превратились в машины, в роботов. Вот чем мы стали.
 
У людей в раздевалке были с собой вещи?
Да. Узлы, еда, ювелирные украшения, вообще всё.
 
Но разве, когда они сходили с поезда, им не было велено оставить все вещи в вагонах?
Это так. Но они все равно брали с собой небольшие вещи, небольшие узелки, рюкзаки, сумочки.
 
И всё это они приносили в раздевалку?
Да, узлы, фрукты, всё. Обычно небольшие вещи, которые не выделялись. Они несли это всё на себе, хоть им и было велено всё оставить в поезде.
 
Вы сказали, что люди приносили в раздевалку еду. Почему именно еду?
По нескольким причинам. Многие прибывали с маленькими детьми, и их надо было кормить. Люди в беде брали с собой еду на всякий случай. К тому же, они не знали, где и как им дадут поесть. Поэтому они запасались.
 
Какую еду вы находили?
Разную. Даже яйца, фрукты, мясо, сухофрукты.
 
Вы упомянули, что видели свиток Торы в раздевалке.
Они приносили с собой маленькие свитки Торы, псалмы, священные книги, талиты.
 
Где люди оставляли все свои вещи?
В раздевалке. Потом некоторые из нас грузили всё это в машину, стоявшую снаружи. Мы относили всё наверх и грузили в один грузовик. Оттуда вещи увозили в лагерь «Канада», где их разбирали и сортировали.

 
 
[…]
 
Вы уверены, что мужчины и женщины всё время были вместе? Разве их не разделяли?
Я совершенно уверен. Я вижу это как сейчас. Они вели людей в «душевые» целыми семьями.
 
Люди шли семьями?
Да, и иногда они и в газовой камере стояли обнявшись. Часто было трудно отделить трупы друг от друга, чтобы вытащить из газовой камеры. Это было серьезной проблемой.
 
Люди хотели стоять вместе семьями?
Да, все члены семьи стояли вместе. Места не хватало, и людям приходилось прижиматься друг к другу.
 
Итак, мужчины, женщины и дети все вместе шли в газовую камеру.
Женщины, дети, мужчины. Они льнули друг к другу. Матери прижимали к груди маленьких детей. Они шли на смерть вместе.
 
В некоторых случаях матери пытались спасти своих детей, отдавая их в руки людям из Зондеркоманды. С вами случалось такое?
Нет, такого со мной никогда не случалось.
 
Опишите, как люди шли из раздевалки в газовую камеру.
Из раздевалки в газовую камеру шел как бы коридор. По нему они проходили в комнату с надписью «душевая» - это и была газовая камера. Перед  дверью в раздевалку был лифт, и рядом с лифтом  дверь в газовую камеру. Всё было под землей.
 
Люди задавали вопросы, проходя из одной комнаты в другую?
Нет, они ни о чем не спрашивали, я ничего не слышал. Всё должно было быть сделано быстро. Времени не было.
 
Разрешалось ли людям по пути в газовую камеру держать что-нибудь в руках?
Ничего не разрешалось. Они были совершенно голыми.
 
Разве им не разрешалось взять что-нибудь с собой?
Совершенно точно, ничего не разрешалось брать с собой. Многие хотели взять что-нибудь с собой, но было нельзя.
 
Один из оставшихся в живых членов Зондеркоманды рассказал мне, что некоторы люди отказывались снимать всю одежду. Они хотели остаться хотя бы в белье. Разрешалось ли это?
Я ни разу не видел никого, на ком было хоть что-то надето по пути в газовую камеру.
 
Вы помните выражения лиц людей, идущих в газовую камеру?
Может я и смотрел им в лицо. Это была очень тяжелая минута. Но я ничего этого не запомнил. Еще, я не хотел запоминать лица. Я старался этого избежать.
 
Я спросил, так как хотел узнать, могли ли вы смотреть им в глаза. Всё же вы им солгали...
 Я избегал смотреть им в глаза. Я старался не смотреть им в глаза, чтобы они ничего не почувствовали.
 
Чтобы они не почувствовали, что вы сказали им неправду?
Именно. Смотрите, всё, что им говорили, было ложью. Всё, что мы говорили, было ложью. Мы сказали им, что они «примут душ», и что затем они получат новую одежду и еду. Но всё это было ложью.
 
Вы видели людей внутри газовой камеры?
Да. Они стояли там, плотно упакованные.
 
Так всё время?
Сперва они стояли отдельно друг от друга. По мере заполнения комнаты, им приходилось прижиматься друг к другу.
 
Люди жаловались на тесноту? Вам или немцам?
Они были вне себя, но какой у них был выбор? Они лишь хотели, чтобы это кончилось как можно скорее.
 
Газовая камера была освещена?
Да. Там была одна лампа, один источник света. Еще были  четыре столба с клетками вокруг них, и в эти колонны бросали газ в гранулах.
 
Где стояли эти столбы?
В центре комнаты, в центре газовой камеры. По две на каждой половине.
 
Через эти столбы бросали газ?
Да. Немцы бросали гранулы с газом сверху, пока все ждали «душ».
 
Опишите эти столбы. Как они выглядели?
Это были квадратные столбы обернутые сеткой. Не бетонные столбы, а из сетки. Сверху у них были крышки. Немцы открывали их и вбрасывали газ в гранулах, в зеленых гранулах.
 
Эти четыре столба были из железа?
Из железа, из металла, металлическая сетка. Они не были бетонными столбами. Они были угловатыми столбами из металлической сетки – не из бетона. В них были дырочки.
 
Каких размеров было отверстие, в которое бросали газ в камеру?
Не меньше тридцати пяти квадратных сантиметров.
 
Могли ли люди, входящие в газовую камеру, распознать эти столбы? Не замечали ли они чего-нибудь подозрительного?
Они с самого начала ничего не видели, да и не могли ничего видеть, потому что отверстия были закрыты. Всем было всё равно. В оставшееся для них время они не видели ничего вокруг.
 
[…]
 
Вы бывали в газовой камере, когда она пустовала?
Я входил потом, после того, как все умирали. Мы входили в газовую камеру и выносили тела. Там был лифт, в котором мы поднимали тела наверх для сожжения.
 
Какого цвета были стены в газовой камере?
Бетонного цвета. После каждого убийства мы всё чисто мыли и обливали химикатами, чтобы не осталось запаха газа. Еще мы мыли пол. Мы там были в самые холодные зимние месяцы, так что запах газа быстро рассеивался.
 
Кто закрывал дверь между раздевалкой и газовой камерой?
Всегда СС.
 
Всегда СС?
Только СС. Когда я там был, я каждый раз видел, что эсэсовец закрывал дверь.
 
Всегда один и тот же эсэсовец?
Нет, они сменялись. Зондеркоманда работала двадцать четыре часа в сутки. Это зависело от того, когда  чья смена. В любом случае, те люди не состояли в Зондеркоманде.
 
Как выглядела дверь?
Дверь была укреплена листовым железом. Она была очень толстой, чтобы газ не просачивался.
 
После того, как закрывали двери газовой камеры, вы могли слышать что-нибудь изнутри? Хоть что-нибудь?
Немного. Голоса угасали  через несколько минут.
 
Что вы помните? Несмотря на то, что вы сказали, что вы были в состоянии услышать?
Было слышо плач. Я не мог разобрать.
 
Вы слышали крики?
Я вспоминаю, что слышал и крики. Да, раз это было слышно снаружи, то люди кричали громко. Но двери были заперты.
 
Что они кричали?
Бог его знает. Что бы я сейчас ни сказал, это будет только догадка. Я не хотел слышать.
 
Что вы чувствовали, когда слышали крики?
Ничего хорошего я не чувствовал, когда видел и знал, что люди близки к концу и к смерти. Определенно ничего приятного. Когда вы видите годовалых детей, полугодовалых детей, двухлетних, да даже и пятнадцатилетних, и вы знаете, что сейчас они умрут, будут сожжены и превратятся в пепел.
 
Что было после того, как бросали газ?
Примерно через  полчаса открывали дверь.
 
Что было первым, что вы видели, когда открывали двери?
На полу камеры мы видели нечто, что выглядело как маленькие кусочки гравия, зеленые, как маленькие кубики – остатки гранул газа. И много трупов, в метр высотой, друг на друге.
 
Почему люди валялись друг на друге?
Если вы стоите и внезапно теряете сознание, вы упадете. Люди падали друг на друга. Когда они бросали внутрь газ, и люди умирали, они падали. Нам приходилось тратить много сил, чтобы оторвать их друг от друга. На их лицах можно было видеть боль, вызванную удушьем. Через несклько часов из трупов сочилась кровь.
 
В придачу к вашей работе в раздевалке, вы должны были еще и выносить трупы из газовой камеры?
Да, мы также выносили тела из газовой камеры и относили их в лифты.
 
Я имею в виду, что вы сами тоже принимали участие в выносе тел?
Не только я, нас там было около двадцати человек.
 
Насколько я знаю, у каждого члена Зондеркоманды была своя задача. К примеру, Леон Коэн занимался только выдиранием зубов...
Зубы выдирали перед тем, как мы бросали тела в печи. Коэн был наверху и выдирал зубы. Другие брали тела и клали их на носилки и затем в печи. Я всегда был внизу – в раздевалке – а также выносил тела.
 
Через какую дверь вы выносили тела?
Через ту же самую дверь, в которую люди входили в газовую камеру. В противоположной стене там не было других дверей. Всё было заперто.
 
Как вытаскивали тела? Можете описать?
Это было ужасно! Мы вытаскивали их по-разному. Коэн иногда хватал и тянул их за руки. Иногда они были так переплетены, что надо было хватать их за шею и тащить как животных. Другого способа не было.
 
Что вы ощущали, когда начинали вытаскивать тела?
Пока тела были еще теплыми, их было легче отделять друг от друга, но через  десять-двенадцать часов они становились холодны как лед и тяжелы как камень. И иногда кожа расползалась от тепла, от газа.
 
[…]
 
Работая, вы смотрели на мертвецов?
На  что еще было мне смотреть? Да. Мертвецы. Молодые женщины, двадцати или тридцатилетние, двадцать пять, матери с маленькими детьми, с младенцами.
 
У вас было время на скорбь, на горе, или вы были слишком поглощены работой?
У нас не было времени думать. Мысли были слишком сложной материей. Мы от всего отрешались.
 
Было ли у вас время осмотреть  лица людей, которых вы вытаскивали из  газовой камеры?
Мы смотрели. Мы видели их лица. Это было мучение, длившееся три минуты. Ужасное мучение. Не думаю, что это длилось дольше. В течение тех трех минут это была борьба жизни и смерти. Люди знали, что приближается смерть, и старались забраться как можно выше, чтобы избежать газа. Иногда из-за газа с тела сползала кожа. Это выглядело как ожоги, как волдыри.
 
Часто такое было?
Да, часто.
 
Какого цвета были тела после удушения?
Совершенно натурального цвета, но волдыри, когда лопались, становились огненно красными.
 
Всё тело становилсь такого цвета?
Нет, только некоторые места. Не всё тело.
 
Вы видели людей, державшихся за руки в газовой камере?
Да, некоторые держали друг друга за руки.
 
Как вы отделяли тела друг от друга?
Руками или вилами. Я бы предпочел, чтобы вы не спрашивали меня о подробностях.
 
Но я должен спросить. Я хочу, чтобы вы подробно и точно описали это.
Ну, как я уже сказал, у нас были вилы, при помощи которых мы тащили тела за кисти рук или за ступни.
 
Возможно ли было сделать это без  вил?
Это было вообще почти невозможно сделать. Они слиплись вместе.  Один к другому... Требовалось приложить много сил, чтобы вытащить их оттуда.
 
Что вы делали, чтобы преодолеть отвращение?
Ничего. Я не мог отвернуться, чтобы не видеть.
 
Сколько времени требовалось, чтобы вытащить все трупы?
Если газовая камера была заполнена только на половину, требовалось много часов. В бункерах – где были  ямы – это делалось быстро. Там они кидали их друг на друга без разбора.
 
[…]
 
Вы видели, что делалось у печей?
Каждый день. Там они вынимали тела из лифта. Мой друг, Леон Коэн, осматривал их и выдирал золотые зубы. Зубы он кидал в коробку. Еще двое человек из Зондеркоманды брали каждое тело и грузили его на носилки. Еще двое бросали его в печь. Некоторе носилки были намертво приделаны к печи, некоторые стояли на креплении. Они толкали тело в печь вилами. Там было пять печей, и они вынимали тела из лифта по одному. Огонь в печах был так силен, что тела сгорали в момент, освобождая место для новых тел.
 
Кто первым зажигал огонь в печи? Человек из Зондеркоманды?
Да. Но печи наверху горели круглые сутки. С момента прихода первого поезда из Венгрии огонь в печах горел не переставая. (***Первый поезд из Венгрии прибыл в Биркенау 16-го мая 1944 года.***)
 
Вы сказали, что вы вытаскивали тела из  газовых камер без  остановки. Вы работали совсем без перерыва? Разве работа в какой-то момент не заканчивалась?
Что вы имеете в виду под «заканчивалась»? Какой мог быть конец? Поезда приходили круглые сутки. Этому не было конца. Платформа в Биркенау была полноценной железнодорожной станцией.
 
Что если новый поезд прибывал до того, как вы заканчивали работу в крематории?
Если в это время прибывал новый поезд, он должен был ждать. Если Крематорий II [III] был еще полон, они вели людей в Крематорий I [II] или Крематорий III [IV] по ситуации. Были дни, в которые сжигали около двадцати тысяч человек.
 
[…]
 
Были ли группы слишком маленькие для газовой камеры?
Да. Группы из пяти-десяти человек, в основном заключенные, которые прятались и были найдены эсэсовцами. Для них не использовали газовую камеру. Этих людей сразу вели в крематорий, ставили в ряд и, держа крепко за уши, стреляли им в затылок.
 
Кто совершал эти убийства?
Эсэсовцы. А мы держали.
 
Что значит «держали»?
Мы держали их за уши, а эсэсовцы стреляли им в затылок. Они пользовались пистолетами с глушителем.
 
[…]
 
Сколько всего времени вы проработали в Зондеркоманде?
С мая 1944-го по  январь 1945-го, всего семь месяцев.
 
Вы помните последний поезд, который пришел в ваш крематорий?
По-моему, это было в конце октября. (***последний поезд прибыл в Биркенау 30 октября 1944 года. В нем приехало 2038 евреев, 1689 из которых немедленно убили в газовых камерах.***)
 
Что было потом? Они прекратили привозить людей?
Такого решения не было, но просто некого больше было привозить! Гетто были пусты. В ноябре начали демонтировать и уничтожать крематории. Практически все мы участвовали в работах по демонтажу. Всё должно было быть уничтожено. В январе мы всё еще этим занимались. Они добавили нам в помощь еще рабочих.
 
Вы сами долго пробыли на работах по разрушению крематориев?
Я был там до самого последнего момента. К тому времени они уже эвакуировали Биркенау.  […] Мы сносили дома и оттаскивали один за другим камни. В это время там работало три или четыре сотни  человек, включая заключенных женщин.
 
Когда немцы взорвали газовые камеры и крематорий?
В этом я не участвовал. Это, должно быть, было в самом конце. Мы снесли печи, которые были на поверхности. Немцы взорвали газовые камеры уже потом, перед тем как уйти из лагеря навсегда.
Однажды вечером, когда началась эвакуация Биркенау, немцы собрали всех заключенных во дворе и хотели узнать, кто из нас принадлежал к Зондеркоманде. Они хотели нас  убить, но мы смешались с остальными заключенными. Никто не признавался, что принадлежал к Зондеркоманде. Оттуда они привели нас в Освенцим I, где мы провели  день. Той ночью начался марш.
 
[дальше он говорит, как их переводили и перевозили из лагеря в лагерь, в последнем лареге он работал в шахте; как их освободили американцы 6-го мая, как он вернулся в Грецию и нашел там в живых всех своих сестер; как в 1946-м он нелегально приехал в Палестину, как его арестовали англичане, через месяц выпустили; как он спал под деревом на улице в Тель Авиве, пока не заработал немного на жилье; как женился, родил детей; и никому, кроме своих сестер, никогда не рассказывал о Зондеркоманде. ]
 
Вы пытались забыть о Зондеркоманде?
Такое не забывается. В какие-то моменты вы спрашиваете себя «Как мог я жить день за днем в одной комнате с тысячами мертвых тел? Как я вышел оттуда живым?» Иногда я не верю, что это было со мной. Но я всегда твердил себе: «Ты должен выбраться отсюда живым.» […] Я не сплю по ночам. Два-три часа, это всё. И так уже долгие годы. Из за воспоминаний.
 
 




translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

[icon] Продолжение. Начало здесь: http://nyat.livejournal.com/399401.html… - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.