Ньят (toh_kee_tay) wrote,
Ньят
toh_kee_tay

Categories:

Братья Авраам и Шломо Драгон. Часть 1-я.

Речь идет о Бункере 2 в лесу, в пятнадцати минутах пешком от ворот Биркенау. 10-е декабря 1942 года. Еще не построили четыре новых крематория.


Шломо: Как только Молл открыл двери дома, оттуда посыпались мертвые тела. Мы почуяли запах газа. Трупы мужчин и женщин. Весь дом был набит трупами нагих людей, лежащими друг на друге.

Откуда посыпались трупы?
Шломо: Из дома. Мертвые тела лежали там, тесно прижатые друг к другу, один на другом, так что, когда дверь открылась, все они вывалились кучей прямо у двери. Я видел, как вываливались тела – тела возрослых и дететей.

Тела мужчин и женщин?
Шломо: Да, они были все вместе.

Что было потом?
Шломо: Был шок. Все были потрясены. Мы уставились друг на друга, не в силах произнести ни звука. Мы были в таком ужасе, что не могли слово вымолвить. Мы еще пару дней не могли прийти в себя. Никогда раньше мы ничего подобного не видели.

Знали ли вы, что это тела евреев?
Шломо: Да, потому что нам в первый же день сказали, что в лагере сжигают евреев. Я был вне себя. Я не знал, кричать или нет. Впервые в жизни я видел мертвецов. Я не понимал, что я там делаю. Я взглянул на остальных: они все как будто сошли с ума. Моей первой мыслю было, что я больше не хочу здесь работать.

Вы хотели сбежать...
Шломо: Или умереть. Одно было ясно – мы не хотели больше там находиться. Не знаю, как я пережил первый день.

У ваших товарищей была похожая реакция?
Шломо: Да, точно такая же у всех. Они спрашивали: «Что здесь происходит? Мы в аду, или это дурной сон?»

Сколько вам было лет?
Шломо: Мне было семнадцать.
Авраам: Мне – двадцать.


[…]

Шломо: Мы ничего не понимали, вопросы мы не могли задавать. Мы только знали, что по всей видимости, этих людей заставили раздеться в сарае, и одежда, которую мы видели оставленной там, принадлежала им. Мы догадались, что одежда, оставленная в сарае, принадлежала людям, чьи тела лежали в доме. Нам сказали: «А теперь вы должны увезти их отсюда на тележках!»
Кто давал команды? Кто объяснял, в чем состоит работа?
Шломо: Один из немцев. Возможно, Молл.

Для точности: каково было назначение дома?
Авраам: Газовая камера там была.

Как выглядела газовая камера?
Шломо: Это был маленький дом, крыша покрыта соломой. Окна замурованы камнями.На входной двери табличка «Осторожно, Высокое Напряжение, Опасно для Жизни.» Дом был поделен на четыре маленькие комнаты. В самой большой комнате было два окна, в трех других – по одному. На окнах деревянные ставни. В каждую комнату вел отдельный вход. Табличку «Осторожно, Высокое Напряжение, Опасно для Жизни» было видно, только когда дверь была закрыта. Когда дверь была открыта, вы видели табличку «В душ и дезинфекцию.» Люди, которые пришли туда умереть, те, которые были в комнате, видели вторую табличку, ту, на которой написано «В душ и дезинфекцию.»

Из ваших объяснений следует, что люди сначала разделись в сарае...
Шломо: Да, а затем они босые шли по снегу во второй дом. Потом в этот дом бросали газ.

То есть дом служил газовой камерой
Шломо: Да. Именно так.

Как далеко друг от друга были сарай и дом?
Шломо: Где-то тридцать-пятьдесят метров, но между ними не было дорожки.

Как бросали газ внутрь дома?
Шломо: В стене было маленькое окошко. Сперва мы его и не увидели. Членам Зондеркоманды не требовалось находиться рядом, пока людей травили газом. Убийства обычно проходили ночью. Сначала они отобрали двадцать человек из нашей группы помогать им в работе.
Само убийство всегда, без исключения, совершали эсэсовцы. Людей привозили на грузовиках к сараям. Мы помогали больным слезть с грузовиков и раздеться в сарае. Все должны были раздеться. Сараи и территория вокруг них были окружены эсэсовцами и собаками. Нагие люди затем должны были бежать от сараев к газовой камере. У дверей эсэсовцы подгоняли их палками. Как только газовая камера наполнялась, эсэсовец закрывал дверь и приказывалсвоему помощнику приступить к убийству. Он говорил: «Кончай с этим!» и затем вынимал канистру из машины Красного Креста, приехавшей позади колонны. В канистре был газ. Еще он вынимал молоток и специальный нож. Эсэсовец надевал противогаз, с помощью молотка и ножа открывал канистру и высыпал содержимое в окно газовой камеры. Затем он закрывал окно. Канистра была металлическая, и на ней были желтые надписи, такие же они потом использовали и в крематориях. Он возвращал канистру, молоток, нож и противогаз в машину. Немцы называли эту машину «Санка». Я сам часто слышал, как они спрашивали: «Санка здесь?»
После того, как эсэсовцы заканчивали свою работу, они возвращались назад в машине Красного Креста. Я не знаю, как было раньше, но после ночных газовок у бункера [у газовой камеры] оставалась охрана СС. Иногда бункер оставался без охраны, и тогда оттуда воровали коробки с золотыми зубами и другие вещи.

И после этого вы уносили тела к ямам?
Шломо: Да. Нам выдавали противогазы и мы входили в двери с табличкой «На дезинфекцию». Никакой дезинфецкии за этой дверью не делалось, конечно. Мы волокли тела во двор. Мы увозили тела в тележках и бросали их в ямы...

Те же люди, которые выносили тела из дома, привозили их к ямам?
Шломо: Да, мы подвозили тележки прямо к краю ям.

Вы лично?
Шломо: Да.

Как выглядели тела людей после того, как они были убиты газом?
Шломо: Когда открывали двери, тела лежали друг на друге, спрессованные, слоями. Некоторые стояли. Я часто видел нечто белое на губах у мертвых. В газовой камере было страшно жарко и сладко пахло газом. Когда мы входили в камеру, еще слышались хрипы, особенно, как только мы начинали волочить тела за руки.
Однажды мы обнаружили младенца, засунутого в подушку, он был еще жив. Его голова тоже была в подушке. Когда мы отбросили подушку, младенец открыл глаза. То есть, он был еще жив. Мы принесли этот кулек обершарфюреру Моллу и сказали ему, что он еще жив. Молл принес малыша к краю ямы, положил на землю, наступил ему на горло и бросил в огонь. Я своими глазами видел, как он топтал этого ребенка. Малыш двигал ручонками. Он не кричал, так что я не уверен, мог ли он еще дышать. В любом случае, он был совсем не похож на остальные тела.

Сколько времени требовалось, чтобы вынести из дома все тела?
Шломо: Мы работали почти целый день.

Как вы выносили тела из камеры?
Шломо: За руки. Сперва четверо волочили один труп. Молл разозлился. Он закатал рукава и стал быстро-быстро кидать тела из дверей во двор. И хотя Молл и показал нам, как это делается, мы сказали ему, что не можем работать как он, и в конце концов он разрешил нам работать парами.

То есть, вы работали парами, вынося тела из дома?
Шломо: Да, двое или четверо вытаскивали тела наружу. Мы бросали их на тележки, везли их к ямам и бросали в них.

Где были ямы?
Шломо: Недалеко от дома.

Можете описать эти ямы?
Шломо: Позади дома были четыре огромные ямы, двадцать метров в длину, глубиной три метра и семь-восемь метров в ширину. На дно клали стволы деревевь крестообразно, чтобы из под них мог поступать воздух. Туда мы бросали тела.

В какой-то определенной последовательности?
Шломо: Нет. Поначалу не было никакой последовательности, трупы бросали по мере поступления.

Дали ли немцы какие-то указания на этот счет?
Шломо: Нет, они только объяснили, что надо сделать, чтобы распределить тела равномерно, чтобы гора не росла с одной стороны.

Что вы делали после того, как все тела были сброшены в ямы?
Шломо: После того, как все тела были вынесены, мы должны были вычистить дом, вымыть пол, покрыть его опилками и побелить стены. Когда это было закончено и все вещи собраны, мы смотрели, как немцы обливали тела бензином. Потом они собирали нас, и пока мы ждали, чтобы они отвели нас назад в Биркенау, мы смотрели, как они зажигали огонь. Огонь разгорался сверху вниз, и затем мы возвращались к себе в блок.

Огонь зажигали немцы?
Авраам: Немцы разжигали огонь и бросали газ. Всё это делали немцы.
Шломо: Мы убирали пепел из ям, но только через сорок восемь часов после того, как сжигали тела. В пепле были куски костей. Мы находили черепа, коленные чашечки и длинные кости. Лопатами мы выбрасывали пепел на край ямы. Потом подъезжали грузовики, и пепел грузили на них и затем выбрасывали его в реку Сола неподалеку. Еще мы должны были позаботиться, чтобы пепел не рассеивался по дороге. Мы делали это под охраной СС. Тропинка, ведущая от дороги к реке, покрывалась простынями так, чтобы на землю не упало ни крошки пепла. Эсэсовцы хотели, чтобы река унесла весь пепел как можно дальше. Мы вытрясали простыни над водой и чисто подметали всё место.

Сколько человек было в вашей трудовой части?
Авраам: Около двухсот. Один из эсэсовцев разделил нас на группы.

Как двести человек делили между собой работу?
Шломо: Одни собирали одежду. Другая группа сортировала оставленные в сарае вещи и отвозила их на «вещевой склад».
Еще одна группа вывозила на тележках из дома мертвые тела, а другая группа бросала их в ямы. Еще одна группа выдирала золотые зубы изо ртов, а также собирала волосы или очки.
Другая группа собирала тела и грузила их на тележки, ездившие по рельсам. Другие везли тележки к ямам. Рельсы пролегали между ямами.
Была группа, подготавливавшая ямы для сожжения тел. Они должны были выложить дно ямы толстыми стволами деревьев. Поверх стволов клали крест накрест тонкие ветки, а на них кидали сухие ветки.
И еще одна группа снимала тела с тележек и бросала их в ямы.
Когда все приготовления были закончены, Молл или другой эсэсовец лил бензин в яму с четырех углов, поджигал палку и бросал ее в угол. Огонь разгорался и пожирал тела. Всё это время мы стояли перед домом и смотрели на то, что происходило у ям.

[…]

Кроме этого дома, были ли в то время другие крематории в Аушвиц-Биркенау?
Авраам: Нет, новые крематории тогда еще только строились.

Всех евреев, прибывавших тогда в Освенцим, привозили в этот дом?
Шломо: Да.

Это не было эффективно...
Шломо: О чем вы? Мы работали в две смены; вот в чем была трудность! Кроме Бункера 2 был еще Бункер 1, в полукилометре. Там тоже был дом, кирпичный, с двумя газовыми камерами. В этих камерах было только две двери, и в каждой двери было отверстие, в которое бросали столько газа, сколько требовалось на одну комнату. Рядом с Бункером 1 был амбар и два сарая, которые использовали под раздевалки. Ямы были далеко, так что им приходилось возить тележки.

Из каких стран прибывали евреи, которых убивали в то время?
Шломо: Если я не ошибаюсь, они прибывали из наших мест. Это были поезда с евреями из Польши – из Млавы, Плоньска и Гродно. Еще позже прибывали поезда из Голландии и Франции, но большинство было из Польши, из наших мест. Первые евреи, которых убили в этих двух бункерах были из Польши; за ними прибыли евреи из Литвы, Франции и Германии.

Эти два дома, «бункера», находились далеко от лагеря. Как добирались туда люди – пешком или поездом?
Авраам: На грузовиках. Когда мы приехали и ждали на платформе, там стояли два грузовика. Тех, кого решили убить, посадили в грузовики. Мы, прошедшие селекцию, отправились в лагерь пешком.

[…]

Что это были за грузовики?
Шломо: По-моему, это были грузовики вермахта.

Они были помечены каким-то знаком?
Шломо: Да, кажется. Они были покрыты брезентом. Всё было плотно закрыто. Люди не видели, куда их везли. До самого конца они не знали, куда их везут, и где они находятся.

Какого цвета были грузовики?
Шломо: Оливково-зеленого.

Сколько требовалось грузовиков, чтобы привезти к бункеру всю партию?
Шломо: Требовалась не одна поездка. Каждый из них ездил взад-вперед.

Взад-вперед?
Шломо: Да. Грузовики привозили людей, возвращались пустыми, приезжали снова и снова до тех пор, пока все евреи из поезда не оказывались у сараев.

Слышали ли вы голоса или крики из грузовиков?
Шломо: Люди называли друг друга по имени. Родители звали детей, дети – родителей. Иногда мы еще слышали, как кто-нибудь читал «Шма». Такие голоса мы слышали...

Когда вы слышали голоса?
Шломо: Когда грузовики проезжали мимо нас. В первый день, когда я увидел всех их вместе – мужин, женщин, детей – со мной случился серьезный нервный срыв. Я никогда ничего подобного не видел. Я был так потрясен, я решил, что не могу дальше там работать. Я сказал брату: «Я не могу больше это делать.» После того, как весь дом был вычищен, я подобрал кусок стекла от разбитой бутылки, разрезал себе руку и заявил, что не могу продолжать работу.

К тому времени работа была закончена?
Шломо: Нет, не вся. Я полоснул по руке стеклом, брызнула кровь, и я сказал: «Не могу больше работать»

Где вы это сделали?
Шломо: Там, у ямы.

Кто-нибудь это видел?
Шломо: Да. Но мне велели продолжать работать.

Вы всерьез хотели умереть, делая это?
Шломо: Да, да я хотел умереть. Я не понимал, что я там делаю. Там случилась трагедия. Столько людей погибли одновременно. Все мои ровесники. Когда раньше видел я столько трупов? Да, я был совершенно потрясен.

Когда вы решились?
Шломо: Мне было просто наплевать, что будет. Я решился рискнуть. И в любом случае, я сказал себе, что не вернусь на эту работу.

Вы потеряли много крови?
Шломо: Да, очень. И к тому же у меня распухла рука, и тогда я действительно уже не мог больше работать. Ну а что еще было делать – я сказал себе, что не буду больше работать, будь что будет. Мне было уже всё равно.

[…]

Как прошла ваша первая ночь в Зондеркоманде?
Авраам: Жуткая, жуткая была ночь. Я думал: «Как это вынести? Как это пережить?». Мы принялись разоваривать об этом, объяснять, что здесь происходит. Мы просто не могли поверить в то, что такое может быть. Это, наверняка, отдельный случай, думали мы. Мы не знали, что поезда прибывали один за другим, и что немцы привозили в Освенцим евреев со всей Европы.

Вы вдвоем обсуждали ситуацию между собой?
Шломо: Нет, в первый день мы ничего не обсуждали. Мы были так потрясены, что не понимали, где мы вообще. Смотрите, это ведь был наш самый первый день работы в Освенциме. Мы не знали, что это были за лагеря такие Освенцим и Биркенау, и что такое эти крематории. Всё, что случилось, было неожиданно как удар. Наши глаза видели это, но до нас не дошло еще. Среди нас были доктора и ученые люди – и они не понимали. Все спрашивали друг друга: «Где мы? Что тут происходит?»
Вскоре после прибытия назад в блок, старшему по блоку было велено назначить несколько человек ответственными по бараку.

Авраам: Блок был разделен на четыре крыла, и в каждом крыле двоих назначили ответственными по бараку.

Шломо: На эту работу выбрали больных и слабых. К счастью для меня, я принадлежал к группе пострадавших и слабых, и меня выбрали. Я попросил и моего брата тоже назначить отверственным по бараку.

В тех обстоятельствах вам должно было быть очень важно, чтобы ваш брат был вместе с вами?
Шломо: Да, я всё был готов за это отдать. Всего выбрали восемь человек, и мы остались в Блоке 2 и не пошли на работу.

Я правильно понял, что на второй день вы остались в блоке, тогда как остальные двести человек отправились на работу?
Авраам: Да.

Если так, то вы сжигали трупы только в первый день, а начиная со второго дня вы исполняли обязанности ответственного по бараку в блоке Зондеркоманды?
Шломо: Правильно, но когда начали прибывать большие партии, нам тоже приходилось работать вместе со всеми.


___
translated from the book "We Wept Without Tears" by Gideon Greif, ISBN-13: 978-0-300-10651-0

Tags: auschwitz, it tolls for thee, sonderkommando, книги, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments