?

Log in

No account? Create an account

[icon] the end - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , , , ,
Current Music:Hey You - The Wall Live in Berlin 1990
Security:
Subject:the end
Time:08:24 am
вообще-то это новогодняя рассказка, но тогда у меня не было на нее никаких сил

Перевод из книги Яффы Элиах «There Once was a World».

Яффа Элиах (маленькая Яффа Соненсон) 23-го июня 1941 года, в день, когда немцы заняли ее родной городок.



http://farm7.static.flickr.com/6211/6278411555_346bb322a8_o.jpg

(повествование начинается в воскресенье 21-го сентября 1941 года, в эрев Рош а-Шана, в оккупированном местечке Эйшишки на границе Литвы и Белоруссии)




Утром 21-го сентября вышел указ от имени окружного комиссара Вульффа, подписанный шефом полиции Остраускасом и мэром Эйшишка (польским чиновником, поставленным немцами главой управления штетла), предписывающий всем евреям в течение двух часов сдать всё оставшееся у них золото, серебро и прочие ценности, после чего явиться в одну из трех синагог – праздновать Рош а-Шана. Исполнение указа возлагалось на юденрат.

Председатель юденрата Авраам Каплан пришел к Моше Соненсону (отцу Яффы и влиятельному члену общины) обсудить ситуацию. Штетл стоит на краю могилы – таково было мнение Моше. Он отдал Каплану огромный окантованный медью черный сундук набитый фамильными ценностями. Дочь Моше, Яффа, страшно расстроилась, ведь на этот сундук она обычно залезала, чтобы дотянуться до кухонного стола.

Около полудня в штетле появились литовские стрелки (шаулисты). Шаулисты – местные коллаборационисты – включали как добровольцев из гражданского населения, так и бывших солдат литовской армии. Поэтому одни были в военной форме, а другие – босиком и в подпоясанных веревками крестьянских штанах. Вооруженные стрелки заняли позиции по всему штетлу, на каждой улице, в каждом переулке и на рыночной площади.

Пошли слухи, что создается гетто. Женщин, детей и стариков поселят внутри гетто, а здоровых мужчин отправят в трудовые лагеря. Эти слухи плюс разрешение праздновать Рош а-Шана породили надежду. Но синагоги стояли оскверненные, да и присутствие повсюду посланников смерти тоже трудно было игнорировать. В каждом доме обсуждали, что делать – подчиниться указу или бежать.

В доме семьи Кабачник спорили горячо: вдова Сорл ходила спросить совета у старого друга Йосла Вейденберга, одного из тех, кто был против призыва рабби Розовского к вооруженному сопротивлению, так как считал, что немцы хотят лишь ограбить евреев, но не убить. Йосл посоветовал ей и семье остаться и подождать создания гетто. Но дети Сорл – Меир, Мириам, Шепске и Голдка – отвергли этот совет и решили бежать.

В доме Сорл Кабачник до войны:



http://farm7.static.flickr.com/6099/6278932904_fcf47a965a_o.jpg

В доме Любецких Залман и его брат Акива тоже решили бежать, уверенные, что их многочисленные друзья-христиане и татары в деревне окажут им помощь. И тогда они смогут снабжать едой своих престарелых родителей и остальных членов семьи, оставшихся в гетто. Вообще, считалось, что мужчины были в большей опасности, чем женщины и дети, и, следовательно, считалось, что мужчинам лучше бежать, а женщинам оставаться. Так, Кагановичи порешили, что мужчинам – Шаэлю и его сыновьям Лейбке и Биньямину надо бежать, пока можно, и встретиться с женщинами – матерью, дочерью и старенькой бабушкой – позже. Семья Ботвиник бежала целиком: директор школы Моше Яаков, его жена Альте, дочь Фаня и четыре сына: Лейбке, Ицках, Гиллель и Авремеле. Лейбке попрощался со своей невестой, Шошаной Кац, обещав вернуться за ней, как только найдет надежное убежище.

Сладкая парочка Шошана и Лейбке:



http://farm7.static.flickr.com/6229/6278929334_08af00f53b_o.jpg

Семья Ботвиник:



http://farm7.static.flickr.com/6050/6278411825_aa12692221_o.jpg

Моше Яаков Ботвиник сидит второй слева в среднем ряду. По правую руку от него стоит его дочь Циппора, по левую – сидит жена Шошана. Позади слева в верхнем ряду стоит сын Лейбке и дочь Фаня. Прямо перед Моше Яаковом стоит его младший сын – Авремеле. На полу сидят еще два сына – Гиллель и Ицках. Моше Яаков Ботвиник родился в Минске-Мазовецком, в Одессе познакомился с Хаимом Нахманом Бяликом, стал участником движения Хаскала (еврейское движение просвещения), женился на Шошане, девушке из Эйшишка, осел здесь, стал директором общеобразовательной школы, вместе со своим сыном Лейбке преподавал иврит. В ночь 21-го сентября 1941 года семья Ботвиник бежала в Радунь. Моше Яаков, Шошана, Гиллель и Фаня погибнут в гетто Радунь 10-го мая 1942 года. Лейбке, Ицках и Авремеле после побега из гетто вступят в партизанский отряд. Когда смертельно раненый в бою с отрядом Армии Краевой Лейбке попросит своего родного брата Ицхака застрелить его, Ицхак исполнит его просьбу. Самого же Ицхака расстреляют партизаны – за то, что он заснул на посту. Из всей семьи один только Авремеле переживет войну.


Моше Соненсон не смог убедить свою жену Циппору бежать вместе с ним (она отказалась бросить мать) и решил спасти старших детей, девятилетнего Ицхака и четырехлетнюю Яффу. Яффе он велел идти к ее няне, Зоське Алишкевич, в Свиной переулок. Ицхак должен был отправиться в соседний дом, к Зоськиному брату Яшке. Одетые как на праздник в новогодние наряды – Ицках в сером брючном костюме, Яффа в нежно-голубом платье с кружевным воротником и в лакированых черных туфлях – они попрощались с родителями и поцеловали младшего братика, спящего на руках у мамы. Дома было спокойно и празднично, на столе серебряные подсвечники к новогодней трапезе, запах свежевыпеченной халы... И хотя они не могли знать, что больше никогда не увидят свой дом, они чувствовали, что не хватало чего-то важного, и выходя из дверей они услышали, как мать велела отцу снять обручальное кольцо. Она взяла его кольцо и свое и вместе с парой фамильных сережек спрятала их в стене за картиной, сказав: «Этого я ни за что не отдам немцам.»

Семья Соненсон в поле: Моше Соненсон, его жена Циппора и дети Яффа и Ицхак Ури



http://farm7.static.flickr.com/6179/6278933300_f8dce05f4b_o.jpg

Дети ушли – поодиночке, каждый своим путем. За ними ушел и Моше, надеясь найти укрытие и как-то устроить Циппору и маленького Шауля.

К вечеру, перед самым наступлением Рош а-Шана, литовские стрелки прошлись по всем домам, размахивая ножами и ружьями, набивая карманы награбленным добром и сгоняя евреев в синагоги. Вскоре улицы наполнились евреями, спешившими исполнить предписание. При входе в каждую из трех синагог стояли немцы с тазами и ведрами и приказывали евреям бросать в них все свои ювелирные украшения и наличные деньги. Велвке Кац, городской хамелеон, тщетно торговался с немцами, чтобы ему оставили его обручальное кольцо.

В толпе в Новом Бейт-мидраше находился Манех Михаловский с семьей, они жались друг к другу, ища, где бы сесть. Манех боялся за дочь Юдит, которая была в списках коммунистов. Немцы уже убили одну еврейскую семью за принадлежность к коммунистической партии. Сын Манеха Цви увидел, что окно в штибле открыто и не охраняется, взял Юдит за руку и вылез вместе с ней в окно. Под покровом ночи они вдвоем никем незамеченные прошли восемь миль до Радуни.

Портрет семьи Михаловских в парке:



http://farm7.static.flickr.com/6035/6278411955_626fcccaf9_o.jpg

Сара и Лея Михаловские в парке:



http://farm7.static.flickr.com/6033/6278411415_3c3acff637_o.jpg

То же самое окно позволило Моше Соненсону проникнуть в ту ночь в Новый Бейт-мидраш и поговорить с женой. Умоляя ее уйти с ним, он говорил ей, что немцы убьют сперва мужчин, а затем женщин и детей; что всё пропало, если они сейчас же не сбегут. И опять она отказалась уйти и бросить мать, продолжавшую верить, что всё закончится хорошо. И опять он ушел один, обещая и клянясь, что как-нибудь но спасет ее. Следующим по плану у него было забрать детей. Когда он бежал огородами и задворками Свиного переулка к дому Зоськи Алишкевич, по нему открыли огонь шаулисты. Яффа увидела в окно, как посреди стрельбы упал человек, но она не сообразила, что этот человек был ее отец. Невредимый, Моше лежал тихо, и только перед самым рассветом продолжил свой бег, поняв, что еще не время идти за Яффой и Ицкахом. На задворках Мельничной улицы он увидел, как гестаповцы выгоняют из дома кузнеца Липу, и в него снова стреляли шаулисты. Но пули снова миновали его, и на этот раз он добежал до границы, перешел вброд реку и оказался в Белоруссии.

В то же утро Цви Михаловский вернулся обратно в Эйшишок. В предрассветной тьме он надеялся спасти своего брата Давида тем же способом, которым он спас сестру. Но окно в Новом Бейт-мидраше теперь было закрыто и охранялось, и шаулисты схватили Цви и уволокли его в Старый Бейт-мидраш. Там была такая давка, что было негде встать. И народ продолжал прибывать из соседних местечек. Позже к ним добавили женщин и детей. Вонь и шум стояли невыносимые. А затем немцы для развлечения назначили надзирателями над всей этой толпой две сотни сумасшедших, привезенных из больницы из местечка Село. Немцы стояли на возвышении в центре зала и наблюдали, как «надзиратели» с воплями и нечеловеческим хохотом бросаются на людей и избивают их.

Шейна Блахарович находилась среди тех, кого согнали в главную синагогу, и вместе со своим братом Йехиелем, Шепске Соненсоном и Мордехаем Реплянским обсуждала возможность побега. Реплянский, один из последних городских «носителей культуры в массы», был скорее реалистом. Он произнес: «Вскоре никого из нас не станет. И только стены синагоги останутся стоять немыми свидетелями того, что случилось с нами.» Глядя в окно утром 22-го сентября, Шейна увидела, как двое охранников вели под конвоем рабби Розовского. Одетый с иголочки в шелковый черный сюртук, полосатые брюки и цилиндр, он шел с высоко поднятой головой.

Рабби Шимон Розовский (1874-1941) – всеми любимый последний рабби Эйшишка. Немцы заставят его смотреть, как один за другим погибают члены его общины, после чего похоронят его живым.



http://farm7.static.flickr.com/6049/6278933220_e7d5190872_o.jpg

В тот вечер Яффа Соненсон смотрела из окна дома Зоськи Алишкевич на медленно громыхавший мимо длинный караван повозок, доверху наполненных добром, награбленным поляками в опустевших еврейских домах. На одной из повозок Яффа заметила вещи из своего дома – мебель, подствечники, настенные часы и фарфоровую собачку. Чуть позже явился мальчишка-пастушок, которому Моше Соненсон заплатил, чтобы он вывел его детей из Эйшишка. Зоська и ее брат Яшка одели детей в крестьянскую одежду поверх их новогодних нарядов, и пастушок отвел Яффу и Ицхака на окраину города, где их ждал отец. По пути через реку Яффа увидела двух сестер – Хайю Фрадл Злотник Бройде и Блюму Злотник Михаловскую – лежащих на берегу в луже крови. Она спросила: «Почему они спят у реки?» Ее отец ответил: «Их убили прошлой ночью. Они мертвы и никогда не проснутся.»

Портрет сестер Злотник и их племянницы Доры. Справа налево: Блюма, Дора, Менуха, впереди всех сидит Хайя Фрадл. Блюма и Хайя Фрадл стали первыми жертвами Катастрофы, увиденными четырехлетней Яффой Соненсон.



http://farm7.static.flickr.com/6101/6278412205_01525e2050_o.jpg

По пути в Радунь Соненсоны коротко остановились в доме своих друзей-поляков, где увидели кое-что из своих вещей, в том числе любимую Циппорой лампу с резной медной ножкой. В среду вечером, т.е. 24-го сентября, они добрались до Радуни, но оказалось, что оставаться там было опасно, так как местные поляки помогали гестапо отлавливать евреев, бежавших из Эйшишка. Они немедленно отправились в Василишки, к друзьям. Ночь среды и ночь четверга они прятались по разным фермам, и в пятницу наконец добрались до Василишков – ничего не зная о судьбе Циппоры, Шауля и остальных.

Лошадиный рынок



Рассвет в среду, 24-го сентября, выдался облачным и туманным. После двух дней и трех ночей, проведенных взаперти без воды, еды и каких бы то ни было туалетов, на третий день евреи Эйшишка увидели, как двери их темниц широко распахнулись. Их выгнали наружу. Они смотрели друг на друга при свете дня – и уже ничем не напоминали тех людей, что вошли в синагоги в воскресенье. Они постарели на несколько лет.

От дверей синагог их погнали на Лошадиный рынок. Толпа в почти пять тысяч измученных, испуганных евреев – не только из Эйшишка, но из всех близлежащих местечек и деревень. Многие дети почти не могли идти. В этой толпе шла Фрумл Блахарович, ее сын Йехиель, ее дочери Шейна и Гутке, ее брат Лейбке Каганов с женой Идой и двумя маленькими детьми Мотеле и Шифрале. Пересекая рыночную площадь, Шейна оглянулась на свой дом – окна нараспашку и кружевные занавески развеваются на ветру, словно дом им машет на прощание. Тетя Ида сказала, показывая на стоявших повсюду немцев и литовцев и на деловито сновавших с лопатами поляков: «Они нас убьют.» Шейна напела слова из «Атиквы»: «Ещё не погибла наша надежда» --- «Ты с ума сошла» – прошептала ее сестра Гутке. Шейна ответила: «Я не позволю им стрелять мне в спину».

Семейное фото: Реб Реувен Каганов во дворе своего дома в окружении детей и внуков.
Тетя Ида стоит справа, рядом сидит Фрумл Блахарович, перед Фрумл – ее брат, Лейбке Каганов. Дети Иды и Лейбке – Мотеле и Шифрале – сидят на земле справа. Шейна – стоит слева в белом цветастом пиджачке. Справа от Шейны стоят Юдит и Шимон Кагановы, они и их сын Яаков (в рубашке в горошек сидит скрестив руки слева от Шифрале) эммигрируют в Палестину до начала войны. Посередине – дедушка Реб Реувен Каганов.



http://farm7.static.flickr.com/6119/6278412313_c0b733f618_o.jpg

Кругом стояли поляки – они смеялись, они высматривали, что падало из рук обессиленных людей, и забирали себе всё ценное. Те из евреев, кто еще мог помогать ближним, сами бросали на дороге свои сумки, чтобы освободить руки.

Лошадиный рынок был окружен со всех сторон литовскими стрелками и горсткой немцев из третьей ударной группы. Йоссл Каплан – шляпник и душа эйшишковского театра – споткнулся и упал на землю. Немецкий солдат отогнал тех, кто бросился было ему помочь, и застрелил его в голову. Его тело так и осталось лежать при входе на рынок – и об него спотыкались подгоняемые как стадо в загон люди. Внутри семьи жались друг к другу посреди огромного поля, стараясь защитить и успокоить друг друга. Давид Михаловский, младший братик Цви Михаловского, тот самый, за которым Цви вернулся в Эйшишок, был так напуган, что спрятался под юбку матери.

Со списком в руке явился один из литовских стрелков. По именам из этого списка – составленного местными поляками – он вызвал самых красивых девушек штетла, и увел их с собой. Когда к вечеру они вернулись, их одежда была разодрана, исцарапаны лица. Одни плакали без умолку, другие сидели молча уставившись в пространство, ничего не замечая вокруг. Их весь день насиловали немцы и литовские стрелки.

Рабби Шимона Розовского тоже забрали. Двое немцев велели ему показать, где евреи зарыли свои сокровища. Но они вернулись с пустыми руками и с невредимым рабби Розовским. Его спокойствие и собранность, и то, что он чудесным образом не подавал никаких признаков слабости после четырехдневного кошмара, – всё это придавало силы людям. Он в последний раз, громко и ясно, обратился к общине: «Дорогие мои евреи, мы обречены» - и студенты ешивы принялись читать молитву Шма Исраэль. К молитве присоединились все, находившиеся на рынке. Старики и молодежь, даже дети на руках, даже лунатики из Села – все вместе сказали «Слушай, Израиль, Господь — Бог наш, Господь один»

Шеф полиции Остраускас то и дело объезжал Лошадиный рынок на мотоцикле, взрыкивая мотором и рявкая: «Всем оставаться на своих местах. Все ценности сдать немедленно. За неповиновение расстрел.» Его подручные литовцы – полицаи и шаулисты – били народ резиновыми дубинками по головам, требуя отдать деньги. Хаим Берковский из Олкеника разорвал свои деньги в клочки, лишь бы не отдавать им. Но большинство припрятало деньги, потому что это была их последняя надежда, возможность подкупа или даже побега.

Пошел небольшой дождик. Надышавшись впервые за четыре дня свежим воздухом, многие заснули. Кто-то читал псалмы в темноте. Около двух часов ночи на мотоциклах приехали с десяток немцев из третьей ударной группы. На капюшонах череп и кости, электрические фонарики нацелены в толпу – если они выхватывали из темноты какого-нибудь бородатого еврея, то особенно радовались и кричали оскорбления в адрес «ост-юде». Неожиданно их фонарик высветил красивую девушку. Они приказали ей встать и раздеться. Она встала, но раздеваться не собиралась. Немцы пригрозили застрелить ее, если она сейчас же не подчинится, она продолжала стоять неподвижно. Тогда они окружили ее и стали сдирать с нее одежду. Она упала на землю, отбиваясь руками и ногами. Внезапно они отошли от нее, разрядили в нее свои автоматы, сели на мотоциклы и уехали, оставив после себя мертвую тишину.

Довоенный урок физкультуры на территории Лошадиного рынка.



http://farm7.static.flickr.com/6098/6278933694_d941a946b9_o.jpg

Из всех девочек на этой фотографии переживет Катастрофу лишь одна.






продолжение: http://one-way.livejournal.com/555200.html


P.S. а вот еще было о Яффе и ее семье: http://one-way.livejournal.com/462165.html
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry


bespartiinyi
Link:(Link)
Time:2011-10-23 12:56 pm (UTC)
Shoa ne ukladivaetsya u menia v golove. Chital stolko knizhek, bil v Polshe, mnogo dumal i vse ravno ne ukladivaetsya.
(Reply) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2011-10-23 01:24 pm (UTC)
у меня тоже, по большому счету, не укладывается.
(Reply) (Parent) (Thread)


godinerl
Link:(Link)
Time:2011-10-23 07:45 pm (UTC)
Спасибо Вам большое.
Надеюсь, у проф.Яффы Элиах получится всё-таки осуществить свою мечту - она строит в Ришон-ле-Ционе Музей Штетла.
(Reply) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2011-10-24 12:01 am (UTC)
дай ей бог :)
(Reply) (Parent) (Thread)


mishafurman
Link:(Link)
Time:2011-10-23 09:39 pm (UTC)
Спасибо.
(Reply) (Thread)


dish_online
Link:(Link)
Time:2011-10-24 10:43 pm (UTC)
все так горько читать... очень грустно... особенно вспоминая рассказы
бабушек... прятали, укрывали, помогали... и так мало спасли.... так мало...
не хочется оправдываться, потом вместе
в тростенце уходили... и кто помогал и кому помогали... но как же мало...
(Reply) (Thread)


indraja_rrt
Link:(Link)
Time:2011-10-28 11:35 am (UTC)
Прочла и это, и до конца.
Не можете ли сказать, как в книге до перевода на русский выглядели "стрелки (шаулисты)"? Дело в том, что я понимаю народую этимологию этих слов, но хочу для себя выяснить, как это ещё называлось (официально, например).
(Reply) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2011-10-28 11:39 am (UTC)
shaulisti
(Reply) (Parent) (Thread)


indraja_rrt
Link:(Link)
Time:2011-10-28 11:42 am (UTC)
Спасибо, понятно.
(Reply) (Parent) (Thread)

wolf_kacin
Subject:Из Эйшишок
Link:(Link)
Time:2016-01-28 03:40 pm (UTC)
Я живу в 30 км от Эйшишок, теперь городок называется на литовский лад Эйшишкес.
На этой неделе в Литве была представлена книга литовского автора Руты Ванагайте о зверствах литовцев. В ней и об Эйшишок. Там сегодня не живет ни одного еврея
(Reply) (Parent) (Thread)

[icon] the end - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.