?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , ,
Current Music:Elton John - Empty Sky
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:09:41 am
продолжение.
предыдущие посты: http://one-way.livejournal.com/tag/vladka%20meed


[… я пропущу небольшой кусок и продолжу с сентябрьских событий. В один прекрасный день в семь утра немцы объявили новый приказ по гетто: Все оставшиеся евреи – работники фабрик и нелегалы – должны немедленно (к десяти часам утра) явиться в три пункта сбора, где пройдет новая селекция, по результатам которой одних оставят в гетто, а других ждет «переселение». За неявку расстрел на месте. С собой иметь хлеб на три дня...]

За шесть недель «переселения» не было конца подобным «указам». Но перспектива немедленной селекции такого масштаба повергла нас в беспредельный ужас. Старики попрятались в подвалах. Женщины накрасились, девушки надели лучшие платья, надеясь произвести хорошее впечатление на немцев и пройти отбор.

Я поспешила к друзьям. Они тоже не знали, как быть. Не раз мы, затаив дыхание, прятались на чердаках и в потайных комнатах. Обычное дело, чего там! Но сейчас всё обстояло иначе. В этот раз нам, возможно, придется прятаться несколько дней к ряду, и может даже статься, что мы никогда не выйдем наружу. Поэтому некоторые из нас решили подчиниться немецкому приказу. В конце концов, мы молоды; быть может, нам повезет.

К половине десятого утра улицы заполнили евреи с тюками, евреи с коробками, евреи в поисках хлеба. Казалось, вообще ни у кого не осталось еды. У меня была сотня злотых, и я искала продавца хлеба – обычно это были работники «внешних» бригад, имевшие возможность иногда тайком проносить хлеб из арийской зоны в гетто. Нашелся один, осаждаемый пихавшейся и ругавшейся толпой, и умолявший всех оставить его в покое, так как никакого хлеба у него сейчас нет. Я сунула ему в руку всю сотню и ждала, пока народ разойдется. Парень спросил меня, мои ли это деньги, а потом вытащил из-под пальто целый батон: «На самом деле, я хотел оставить его себе, но так уж и быть, держи. Я еще найду.»

Я принесла батон домой, и мы разделили его поровну. Затем собрали вещи и попрощались друг с другом. Может быть, навсегда. Янкель Грушка направился к себе на фабрику щеток; Велвел Розовский и Мойше Кауфман – на фабрику Рериха; Хенох, Эдя и я вернулись в пошивочный цех. Пав решил уйти в укрытие. Кто знает, увидимся ли мы когда-нибудь еще? Мы уходили последними, двор и улица уже опустели. Все окна, все двери оставлены нараспашку. Повсюду прямо на улице валяется поломанная мебель, порванное постельное белье, разбитые тарелки – точно после погрома. И зловещая тишина вокруг.

Фабрика кишела людьми – на лестницах, в коридорах, даже за рабочими местами. Явились все работники. СС и украинцы выстроились у входа. Герр Мёрманн держал в одной руке кнут, в другой стопку удостоверений – наши пропуска в жизнь или в смерть. Нас построили в ряды по четверо, приказали развернуться кругом, сесть, затем встать лицом к дверям. Началась толкотня – каждый старался протиснуться вперед, боясь, что удостоверений может не хватить. Полились слезы – мы прощались друг с другом. Женщины заканчивали последние приготовления, причесывались, вытирали мокрые глаза, придавали своим лицам радостное выражение и льстиво улыбались немецкому офицеру. По сигналу нас выстроили снова и приступили к селекции.

Не всем удалось скрыть свой возраст, не всем удалось понравиться немецкому офицеру. Крики отчаяния тех, кто не сумел получить дарующее жизнь удостоверение, раздирали воздух. Меня подняла и понесла людская волна, вокруг напирали и давили в одном направлении... Раздались выстрелы. Людская масса встала. «Ничего страшного,» – сказал немецкий голос. – «Вы, евреи, так не торопитесь, наберитесь терпения, мы обо всем позаботимся. Не волнуйтесь!»

Чем быстрее приближалась моя очередь предстать перед немецким офицером, тем сильнее овладевал мною страх. Я протянула дрожащую руку за удостоверением и отвернулась. Протянутая рука оставалась пуста. Мне стало холодно, лицевые мышцы застыли. Мои плечи судорожно задрожали, и, опуская руку, я почувствовала, как что-то было вдавлено в нее – карта удостоверения. Я спасена.

Хенох и Эдя всё еще ожидали своей очереди. На меня нахлынуло чувство вины – словно я совершила предательство. Не в силах больше владеть собой, я разрыдалась. Но в конце концов мои друзья разделили со мной удачу. Вооруженные бесценными удостоверениями мы медленно шли по пустынным улицам. Солнце жгло наши лица, мы были мокрыми от пота и от слез.

На углу улиц Смоча и Геся проходила главная «селекция». Там стояли отряды немцев, украинцев и еврейской полиции, а между ними тысячи евреев волнами наполняли улицы, тротуары и дворы. На улице Мила нас задержали для второй инспекции. Семьи и друзья изо всех сил старались держаться вместе, так как потеряв друг друга на минуту, можно было больше не увидеться никогда. Коллеги по работе тоже высматривали друг друга в толпе, ища моральной поддержки. Я увидела несколько приятелей, мы перекинулись парой слов и подавленно разошлись. Появился Пав. Он хотел присоединиться к нам, но поскольку он не пришел на фабрику, он не получил удостоверения. Мы не знали, как ему помочь, мы сами были беспомощными, затерянными в океане беспомощных людей. Пав отошел от нас. Спасет ли нас заветное удостоверение, можно было только гадать. Как бы там ни было, нам предстояла еще одна селекция.

Старики и дети лежали на ступеньках домов или на мостовой между мешками и коробками. Старики дремали урывками. Жара и жажда были невыносимы. Почти никто не обращал внимания на бродивших повсюду предоставленных самим себе детей. Многие из них сбежали от родителей, чтобы дать тем шанс пройти селекцию. С детьми вы обречены наверняка. Самых маленьких попрятали в рюкзаках или тюках с тёплой одеждой, но что делать с восьми- и десятилетними? Они понимали, они не задавали вопросов.

Вдоль деревянного забора в узком проходе на улице Заменхоф выстроились сотни эсэсовцев, гестаповцев, украинцев и полицейских-поляков. Офицеры выкрикивали: «Налево! Направо! Направо!» Разлучали семьи, родителей отрывали от детей. Следовало торопиться. Путь налево был хорошо знаком – он вел в Треблинку. Сотни грузовых вагонов стояли в ожидании на Умшлагплац.

Я услышала, как позади меня мальчик лет десяти спокойно сказал отцу: «Папа, я боюсь, что нас разведут по разные стороны.» Его отец видел, что в воротах детей отводят налево. Вцепившись в руку сына, он что-то шепнул ему. Мальчик исчез, но вскоре вернулся: «Папа, их там больше нет.» Мы выстроились, все разговоры прекратились. Раздался оружейный залп. Спрессованная волна людей поднялась и опустилась, стоявшие упали на колени. Когда смятение немного улеглось, стали слышны стоны раненых. Где-то через полчаса народ поднялся на ноги и построился опять. Отец и сын снова стояли рядом с нами.

«Папа, я пойду. Ты попробуй без меня.»
«Куда ты пойдешь?» - мужчина плакал, обнимая мальчика за плечо.

Я больше не могла молчать и шепнула: «Наденьте пальто и спрячьте мальчишку под него. Мы прикроем вас спереди и сзади.» В тот же момент я пожалела, что встряла – мужчина только тупо вытаращился на нас. Шествие продолжалось. Мальчик повторял: «Папа, что мы будем делать?» Хенох потерял терпение: «Не валяй дурака, приятель. Тебе дали хороший совет – решайся!» Быстро мы помогли растерянному мужчине надеть пальто и привязали мальчика к его животу. Хенох с женой загородили его с одной стороны, я – с другой. Мы приближались к воротам молча. Если нас разоблачат, то нас всех отправят налево.

Наконец мы дошли до ворот. Время от времени из колонны выходили отдельные люди, испугавшись того, что в воротах отбирают удостоверения у тех, кто старше, и отдают их тем, кто моложе. За селекцией наблюдали с балконов (***немцы, как я понимаю***). Лучше не оказаться в самом первом ряду. Мы построились, измученные и испуганные до последней степени. Решалась жизнь и смерть. Вот и наша очередь. Перед нами и по обе стороны улицы Заменхоф стояли ряды высокопоставленных офицеров гестапо и СС. Они с любопытством рассматривали людей, и иногда выдергивали кого-нибудь из колонны. Мы шествовали мимо них, держа удостоверения в протянутых руках, не сводя глаз со щегольского хлыста немецкого коменданта. Сам Тоббенс, владелец фабрики, стоял рядом с немецким офицером. Мы следили за хлыстом... он показал направо! Мы протолкнули нашего растерянного друга в узкий проход на улице Мила. Там мы были в безопасности. Пав тоже был там, каким-то образом ему удалось в последний момент добыть удостоверение. Украинцы внимательно следили за каждым нашим шагом, пока мы шли по улице Мила (нельзя было останавливаться). Наш друг огляделся украдкой, потом расстегнул пальто. И заплакал, целуя голову сына. «Осторожнее, украинцы рядом.»

На углу улиц Геся и Заменхоф я заметила одинокую старуху. Как она туда попала? Наверное, осталась дома одна и ищет теперь укрытие. Она шла неверным шагом на виду у всех по пустынной улице. Молоденький немец крикнул ей из машины, чтоб она остановилась, но она не обратила на него внимания; может, она была глухая. Он остановил машину, вышел с пистолетом в руке, подошел к ней и непринужденно выстрелил в упор два раза. Она упала, истекая кровью. Он спокойно сел в машину и уехал. Это случилось молниеносно. Украинцы не позволили нам приблизиться к мертвой, мы прошли мимо в молчании.

Селекция продолжалась с 6-го по 12-е сентября. Немецкие и украинские особые отряды перетряхивали дома, расстреливая на месте всех, кого находили. Евреи в укрытиях умирали от голода и жажды. Нескончаемый поток черных повозок подбирал трупы с улиц. Ад продолжался неделю. За это время «переселили» около шестидесяти тысяч евреев, и еще примерно четыре тысячи погибли в укрытиях или от пуль.



продолжение следует

crossposted to ru_history
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

(Deleted comment)

toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2012-03-26 03:17 pm (UTC)
не за что
мне это нужно самой
(Reply) (Parent) (Thread)


buroba
Link:(Link)
Time:2012-03-27 02:22 am (UTC)
Читаю с благодарностью.
(Reply) (Thread)

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.