?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , , ,
Current Music:Elton John - Funeral for a Friend (Live Rainbow Theatre 1977)
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:09:01 am
продолжение.
предыдущие посты: http://one-way.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Абраша Блюм (окончание)



Когда я пришла в себя, комната кишела разъяренными людьми, и они забрасывали меня вопросами. Они боялись, что из-за меня сожгут весь дом. Явились три полицейских поляка, выгнали всех остальных и принялись допрашивать меня одну. Я всё еще плохо соображала, отвечала с трудом, пыталась повторить в точности то, что сказала ранее немецкому офицеру, арестовавшему нас с Абрашей. Полицейские вновь обыскали комнату, то и дело засовывая вещи себе в карманы. Мне было всё равно. Я понимала, что скоро конец. Единственное, что я хотела знать – жив ли Абраша? Что с ним?

И вдруг в сопровождении полицейского в комнату вошел Абраша. Я содрогнулась. Его лицо было сине-багрового цвета, и одна сторона распухла. Голова в крови, кровь изо рта, руки в синяках. Он едва мог идти. Я упросила полицейского разрешить ему лечь. На все вопросы он отвечал вяло и бессвязно.

Не помню, сколько продолжался допрос, наконец нас вывели из комнаты. Абраша шел из последних сил, морщась от боли. Шепотом я спросила его, как он себя чувствовал, он не смог произнести ни слова.

Светало, улицы были пусты. Нас привели в отделение на Даниловичевской улице. Абраша упал на единственный стул в пустой комнате. Но через несколько минут его увели. Меня препроводили в кабинет. Я механически повторила свой рассказ. После допроса полицейский повел меня по длинному темному корридору, по обе стороны которого были еще более темные камеры. Я вглядывалась сквозь прутья каждой камеры в поисках Абраши. Я увидела его мельком, и меня втолкнули в такую же холодную и темную камеру рядом. Впервые в жизни я была за решеткой. Будто в тумане я увидела, как в потолке зажглась тусклая лампочка, мрачно осветившая грязно-белые стены. И, будто сквозь вату, услышала, как захлопнулась тяжелая железная дверь. Я была слишком уставшей, чтобы испугаться. Голова тряслась, ноги подгибались, и холод пробирал до костей. Я опустилась на каменную скамью и уснула.

Меня разбудил скрип двери – в камеру ко мне бросили еще одну женщину. Лица ее не было видно, только слышны ее пререкания с охранником. Она, очевидно, была или воровкой или проституткой. Я притворилась спящей. Голова начала проясняться, и теперь я думала о том, как связаться с нашими товарищами и сообщить им о несчастье. Утром к нам на квартиру должна прийти жена Абраши и еще несколько человек – как их предупредить? Попросить охранника? В кармане до сих пор лежали 60 злотых. За хорошую плату полицейские поляки были услужливы.

Моя соседка по камере крепко спала. На цыпочках я подошла к железной двери, надеясь поговорить с охранником. Кто знает...

Полицейский взял деньги, дал мне бумагу и карандаш и велел поторопиться. Даже предложил мне чашку кофе.

Я упрашивала его разрешить мне увидеть Абрашу. Он сперва колебался, но в конце концов послушался, открыл дверь в камеру Абраши и отвернулся – наблюдать за главным входом.

Абраша спал. Я разбудила его и, протянув ему кофе, сообщила о том, что собираюсь передать записку. После минутной паузы он смог произнести, тяжело дыша: «Только запомни, не пиши адресов. Этому полицейскому нельзя доверять.» Потом едва слышно добавил: «Не меняй показаний: настаивай, что ты полька. Может, это тебя спасет...»

Это были последние его слова, сказанные мне. Пришел охранник, и мне пришлось вернуться в мою камеру.

В 8 утра мне устроили новый допрос, после которого следователь сообщил мне, что «еврея», то есть Абрашу, в три часа пополудни переведут на Аллею Шуха (***Аллея Яна Христиана Шуха в Варшаве***), а через полчаса после того туда же увезут и меня.

На Аллее Шуха находилась штаб-квартира Гестапо. Отправиться туда означало отправиться на смерть. Я думала, что за последние несколько часов смирилась с мыслью о смерти, но нет – этот приговор был как удар. Потом в камере я больше ни очем не могла думать. Мои жуткие мысли прервал охранник. Он спросил, есть ли у меня польский пасспорт, либо Kennkarte, документ, выдававшийся арийцам. У меня не было ни того ни другого. Почему? Не было времени забрать.

«Где ты подавала на документы?» - настаивал он.

Я назвала такую-то контору. Какая разница? Для еврея единственным способом достать подлинный документ было купить такой документ у польской семьи, в которой кто-нибудь умер. У меня не было документов на мое новое имя – Михалина Марковская. Я пользовалась фальшивками. Но какое сейчас всё это имеет значение, моя судьба решена.

Он продолжал расспрашивать: Кто этот еврей? Мои остальные связи? Где хозяин квартиры? Меня измучили его вопросы. Наконец меня опять оставили одну. Час или дольше я стояла прислонившись к массивной железной двери, прислушиваясь к малейшим шорохам. Никто за мной не явился. Шло время. Наверняка уже после полудня и пора переводить нас в Гестапо.


Я услышала, как отворилась дверь соседней камеры. Кого-то вывели – скорее всего, Абрашу. Я бросилась к решетке – но ничего не увидела. Скоро моя очередь. Но за мной опять не пришли. Полицейского, с которым я передала записку, не было. Охранник заявил, что ничего не знает. Я не спала всю ночь.

Наутро мне сообщили, что меня заберут в Гестапо в 11. Страх усилился еще больше, но опять – за мной никто не пришел. Почему?

В пять часов вечера меня вывели из камеры. В дверях стоял хозяин моей квартиры. Что он тут делает? Его арестовали? Его улыбка успокоила меня, всё в порядке, они подкупили полицейских. Мою записку доставили по адресу – Анне Вохальской, нашей доверенной полячке, моей «приемной» матери, на Кжизановского 44. Она немедленно сообщила моим друзьям, а те в свою очередь, дали взятку в десять тысяч злотых шефу полицейского участка, где находилась я. Меня освободили в течение часа.

Но для Абраши было слишком поздно. Его уже отправили в Гестапо, откуда он не вернулся.

Абраша был душой всей деятельности Бунда – общественных столовых, подпольных школ, нелегальных публикаций, и, наконец, руководства восстанием Варшавского гетто. Своей неутомимостью, добротой, упрямым оптимизмом и спокойной заботой о товарищах Абраша заслужил признание всего гетто.

Даже и перед лицом смерти, когда он лежал израненный в тюремной камере, он думал о безопасности других. О своей судьбе, о своих страданиях, он не сказал ни слова.


продолжение следует.


лучше поздно, чем никогда: я отсканировала свою карту Варшавского гетто
а то в сети они все маленькие, и не видно названий мелких улиц.

гетто во время войны: http://farm9.staticflickr.com/8477/8166711110_ebfe135d2a_o.jpg
гетто наложенное на теперешнюю карту Варшавы: http://farm8.staticflickr.com/7272/8166681091_2b6cec0236_o.jpg
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.