?

Log in

No account? Create an account

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.

Tags:, , , , ,
Current Music:tune me in to the wild side of life I'm an innocent young child sharp as a knife
Security:
Subject:Владка Мид "По обе стороны стены"
Time:01:01 am
продолжение.
предыдущие посты: http://one-way.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Лето в деревне



После освобождения мне пришлось на время покинуть Варшаву. Мы не знали, кто предал нас с Абрашей, и поэтому моя квартира была потеряна, и имя тоже следовало сменить, поскольку над «Михалиной Марковской» теперь по полной издевались бы и полиция и вымогатели.

Не сумев найти жилье в Варшаве, я обратилась на поиски пристанища за городом. Пани Дубель, укрывавшая у себя близняшек Блит, собиралась провести летний отпуск у свояченицы недалеко от Седльце. Одну из сестер-близнецов она взяла с собой, а для другой нашла место у знакомой. После долгих уговоров она согласилась взять с собой и меня, выдав меня за двоюродную сестру своего мужа.

Свояченица пани Дубель жила в маленьком домике на краю густого леса. В деревне надо было зарегистрироваться у сельского головы, а у меня не было документов. И тогда я воспользовалась своим старым именем, Владислава Ковальска, уже раньше бывшем на подозрении у секретной полиции.

Последовали бесконечные дни безделья, большую часть которых я провела в лесу. Перед деревьями не надо было притворяться полячкой, можно было мечтать и думать. Зачем я здесь? Почему я так стремлюсь обратно в ставшую мне чужой Варшаву? Не лучше ли было бы мне умереть вместе с моей семьёй? Я бы хоть разделила с ними последние часы жизни...

Воспоминания заполняли меня – вот мои родители, моя сестра, брат, друзья, родные, товарищи. В воображении я возвращалась в бурный мир прошлого, я слышала их громкие голоса, видела мать, бесцельно слоняющуюся по кухне... Вот ее сморщенное, изможденное лицо, резкие темные глаза, следы голодной опухоли. Кажется, она улыбалась. Да, теперь ей стало бы легче – я более не голодала, и у меня теперь достаточно хлеба и для нее. И опухоли на ее лице вскоре исчезли бы – если бы только она осталась со мной подольше. Но мамино лицо растаяло, и реальность нахлынула со всей силой.

Мамы больше нет – а с нею ушла и улица, наш дом, мой брат и сестра. Осталась лишь ноющая скорбь. Я одна в лесу, а совсем рядом в «нормальной» спокойной Польше пани Дубель проводит каникулы со своей семьей. И вот именно здесь, на свободе посреди леса, я впервые ощутила всю степень постигшей нас катастрофы.

И еще эти воскресенья. Рано утром вместе со всеми деревенскими девушками я торопилась в церковь с туфлями в руках и Библией подмышкой. Пока они бормотали молитвы, воображение уносило меня в другой, ушедший навсегда мир... Вот отец стоит, завернувшись в талит. Он умер в гетто от пневмонии. Вот мама плачет, произнося благословения над субботними свечами. Что бы подумали мои родители о своей дочери, распевающей католические гимны, целующей руку священнику, шепчущей христианские молитвы! Пани Дубель приходилось то и дело толкать меня в бок, чтобы возвратить в реальность. А после мы все шли к пожарной станции смотреть, как народ пляшет и веселится. Торжественность воскресной службы и последующее веселье лишь углубляли мою подавленность.

Я умоляла друзей вызволить меня из этого одиночества, утверждая, что полиция скорее всего обо мне давно забыла. Но не раньше, чем еще через пять недель, я смогла наконец вернуться в Варшаву.

Незадолго до конца моего пребывания в деревне однажды на рассвете меня разбудил тихий стук в дверь. Я услышала, как хозяйка отворила дверь и проводила кого-то на кухню. Кто бы это мог быть? Все деревенские жители в такое время еще крепко спят. Партизан? Изба стояла на краю леса, и хозяйка упоминала о том, что к ней иногда заходят лесничие. Из кухни доносился шепот. Я накинула халат и на цыпочках направилась туда. В неверном свете я различила три фигуры: моя хозяйка, ее дочь и босой незнакомец. Хозяйка жестом пригласила меня сесть рядом и обратилась к незнакомцу дружески: «Рассказывай, Берко, что было дальше.»

Моё сердце заколотилось. Незнакомец был евреем! Он в страхе уставился на меня.

«Говори, не бойся,» - сказала ему хозяйкина дочка, - «Она своя.»

Незнакомец глубоко вздохнул и продолжил прерванный моим появлением рассказ.

«Мальчики Марчина через день приносили мне немного хлеба и картошки в тот дом на холме. Лесничий знал обо мне и о детях, но молчал,» - незнакомец неплохо говорил по польски. – «Но когда узнал сельский голова, он велел детям немедленно убираться. Они ушли, пока меня не было дома, и я не знаю, куда. Мальчики Марчина тоже не знают. Я спрашивал поляков в соседних деревнях, но, похоже, никто не знает. Или, может, не хотят говорить мне правду?» Его голос сломался, он спрятал лицо в ладонях. Я смотрела на его согбенную фигуру, его изодранную одежду, его закопченные исцарапанные руки, его нищенскую котомку за плечами. Как хотела я показать ему своё глубокое сочувствие, но нет, нельзя выказывать и тени родства, надо притворяться чужой, чтобы не вызывать подозрений и не навлекать беду на дом хозяйки.

Нелли, близняшка Блит, приехавшая с пани Дубель из города, села возле меня. Хозяйка отправила дочку за дверь стоять на шухере. Потом она подала незнакомцу ломоть черного хлеба и кружку холодного молока. Как бы мне хотелось пожать ему руку, сказать ему, что мы с Нелли тоже еврейки. Но я не смела пошевелиться. Хозяйка рассказывала Берко последние местные новости. Казалось, Берко знал всех в деревне. У одного крестьянина пропала корова, у другого сгорел амбар, а у третьего в Германию угнали сына.

Какое дело до всех этих историй этому еврею? Он думал лишь о судьбе своих детей, которых оставил в лесу, а они пропали. Но он не прерывал хозяйку. Он медленно выпил молоко, положил хлеб в котомку и кивал в молчании. Когда он уже собирался уходить, женщина дала ему несколько луковиц. Он склонил лохматую голову и, протянув руку, пробормотал: «Спасибо. Спасибо большое.»

«Тебе пора, Берко, светает,» - сказала свояченица пани Дубель.

Он взял свой посох, оставленный у калитки, и устало поплелся в лес. Мы с Нелли смотрели ему вослед, пока он не скрылся за деревьями.

«Это один из евреев нашей деревни,» - объяснила хозяйка. – «Никому не говори о том, что он был здесь. Несчастный не знает, что его детей уже нет в живых. Их давно застрелили немцы. Бедняга!»



продолжение следует.
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry


_lenin_
Link:(Link)
Time:2012-11-26 07:11 am (UTC)
Только недавно прочитал эти посты, и сегодня увидел новость, что она умерла. Z"L...
(Reply) (Thread)


toh_kee_tay
Link:(Link)
Time:2012-11-26 01:44 pm (UTC)
Ya ne znala.
Z'l

Mne eshe perevodit' i perevodit'

Edited at 2012-11-26 01:45 pm (UTC)
(Reply) (Parent) (Thread)

[icon] Владка Мид "По обе стороны стены" - this song's got no title (just words and a tune)
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
View:Website (My Website).
[ЖЖ] - фрагменты:Лента друзей. Лента communities. Syndicated Feeds. Друзья Друзей. Мой LJ Inbox. Дни рождения лжеюзеров.
 
Разное:Axis History Forum. Poemas del río Wang. Peter's Paris. milkyelephant. the creatures in my head by andrew bell. Edward Gorey House (events and exhibitions). The Simon and Garfunkel Lyrics Archive. Eltonography :). Bernie Taupin's Discography.