Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

oneg shabbat archive

Верхний пост: Перевод архива «Онег Шаббат»

Я закончила черновик перевода записок из варшавского гетто Эммануэля Рингельблюма.
Перевод сделан по книге "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum,
Translated and Edited by Jacob Sloan, 1958.

Для меня это самое важное, что есть в этой жежешечке: http://toh-kee-tay.livejournal.com/tag/oneg%20shabbat%20archives

Я знаю, насколько всё это непрофессионально, несерьёзно, косноязычно и курам на смех. И перевод с перевода. И никуда не годится. Всё так.

Спасибо тем, кто продолжал это читать, пока я переводила. За неоценимую моральную поддержку :)
Спасибо teftela за помощь.



Updated March 18, 2011

1940 год целиком: http://sites.google.com/site/onegshabbatarchives/1940



Updated May 20, 2011

1941 год целиком: http://sites.google.com/site/onegshabbatarchives/1941



Updated June 24, 2011

1942 год целиком: http://sites.google.com/site/onegshabbatarchives/1942

и весь архив здесь: http://sites.google.com/site/onegshabbatarchives/



ringelblum

Рингельблюм. Польско-еврейские отношения во время Второй Мировой Войны

7. На Арийской стороне. (ч.3)



Евреи на Арийской стороне настоящие конспираторы. Никто не знает их адресов. Брат не знает адрес брата, дети не знают адреса родителей – пользуются адресами посредников. Навещать друг друга не рекомендуется, это может привести к разоблачению. Встречаются обычно в трамваях, кафе и т.д. Записывать адреса запрещено, надо учить наизусть или как-нибудь кодировать.

Евреи выходят на улицу с наступлением темноты, когда лица трудноразличимы. Побеги на Арийскую сторону устраивают ночью или на рассвете. Благословенная темнота! Она спасла жизни многим евреям на Арийской стороне. И хотя sczmalcowniks придумали высвечивать лица прохожих фонариками, но евреи просто отворачиваются.

Некоторые евреи «на поверхности» не только гуляют по городу, но даже путешествуют по стране в поездах. Некоторые бравируют тем, что ходят в рестораны и кафе, ездят в вагонах Nur für Deutsche (*** только для немцев ***)... И попадаются в конце концов.

В качестве иллюстрации я расскажу про несколько человек. Один, не слишком арийской внешности, ростом под два метра, носит усы и зеленый пиджак. У него документы поляка, убитого во время бомбежек. Он какое-то время скрывался в Коломие у украинской женщины, которой в свое время много помог при большевиках. Он занимался торговлей валютой, золотом и ценностями, которые привозил в Варшаву. Позже он внедрился в Rohstofferfassung (*** контора сырья? по заготовке и сбыту? ***), где получил трудовую книжку, с которой мог путешествовать по стране. Пойманный с поличным в Коломие, он бежал, и с тех пор прячется в Ченстохове.

***

Варшавский адвокат добывал людям арийские документы с помощью знакомых управдомов, служил посредником в продажах строительных участков, торговал валютой, стройматериалами, недвижимостью. Он принимал клиентов в кафе, толпы клиентов. Неудивительно, что при такой бурной деятельности его арестовали по доносу одного из знакомых.

***

У пани У. «хорошая» внешность. Натуральная блондинка, она отважна и дерзка. До войны она училась за границей и приехала домой на Пасху 1939-го года. Мудрецам из Охранки это показалось подозрительным, ее несколько раз допрашивали и в итоге больше не выпустили из страны. Она зарегистрировалась полькой и не жила в Гетто. В течение долгого времени она занималась тем, что возила разные товары в Демблин, и привозила обратно продовольствие. Иногда по ночам она проскальзывала в Гетто, где недалеко от Стены жили ее родители. Родители контрабандой отправляли товары из Гетто, дочь продавала их на Арийской стороне. Пани У. устроила на Арийской стороне не только свою семью, но и подруг и знакомых. И изо всех сил помогала им деньгами. Когда после акции по «ликвидации» в апреле 1943-го все связи с Гетто прервались (*** т.е. все погибли во время Восстания ***) , пани У. установила торговые отношения с группой иностранцев, через которых она импортирует товары и продает в магазины.

(*** лирическое отступление
Далее Рингельблюм рассказывает о женщине по имени Бася Берман (пани И.) Бася Темкин-Берман с детства помогала людям, горела жаждой социальной справедливости, состояла в Поалей Цион, вышла замуж за соратника по партии Адольфа Авраама Бермана, участника Еврейской Боевой Организации в Гетто, генсека Жеготы (http://toh-kee-tay.livejournal.com/321196.html), депутата польского послевоенного Сейма, председателя центрального комитета польских евреев (из которого его изгнали за сионизм (!!!)), и, наконец, одного из руководителей компартии Израиля. Короче, пани И. не простая смертная. Она умерла относительно молодой, уже в Израиле, от болезни. В конце поста в примечаниях Краковского и Кермиша много о ней, а я тут просто повешу немножко фотографий. У пани И. не просто «не слишком хорошая внешность», у пани И. чисто еврейское лицо.

Collapse )

конец лирического отступления ***)

Пани И. (5) весьма необычная еврейка «на поверхности». Библиотекарь по профессии, она преодолела все трудности, чтобы открыть публичную детскую библиотеку в Гетто. Несмотря на барьеры и препоны, встававшие на каждом шагу, ей это удалось. Она активно работала в организации помощи детям под эгидой «CENTOS» (6). Когда началось «переселение», она несклько раз оказывалась на Умшлагплаце(7) и чудом избежала отправки «на Восток», как немцы называли Треблинку. За день до «котла на улице Низкой» (8) - прямоугольник между улицами Генся-Низкая-Смоча-Заменгофа, куда согнали всё население (*** об этом событии в архиве Онег Шаббат: http://toh-kee-tay.livejournal.com/492997.html ***) – пани И., как по наитию, бежала с мужем на Арийскую сторону. Ей пришлось дважды откупиться от sczmalcowniks , карауливших Гетто так же бдительно, как украинцы и латыши (*** литовцы?? ***). Второй раз она даже угостила кофе вежливого шантажиста в кафе. Изведав арийских шпор, пани И. не испугалась, как часто бывает, не залегла «на дно», и не вернулась в Гетто. Пани И. одарена характером, она твердо и упрямо идет к цели. Она сказала себе: обратной дороги в Гетто нет, Гетто обречено на гибель. У пани И. не слишком «хорошая» внешность, но она знает, что не внешность главное, а то, как человек себя подает. Она всегда спокойна и приветлива, никого не боится и всё время улыбается. Она с достоинством носит траур. Если кто-то взглянет на нее в трамвае, она не отводит глаз, а если кто-то изучает ее, она подходит и спрашивает, который час. Пани И. всегда работает. В начале она служила горничной у антисемита, который всё внушал ей ненависть к евреям. Главное ее занятие это спасение ее многочисленных друзей из Гетто.

Пани И. не из тех, кто, бежав из Гетто, изолирует себя и прерывает все контакты, лишь бы не дай бог не подвергнуть себя опасности. Наша «арийка в трауре» на протяжение многих лет была членом рабочей партии, где она впитала принципы альтруизма и долга перед обществом, научилась идти на риск ради других и трудиться на благо всех. Оставаясь верной этим принципам, добрая пани И. постоянно помогает товарищам, с которыми вместе работала много лет. Ее дело непростое. Она помогает людям, посвятившим жизни служению обществу, людям, привыкшим полагаться только на себя и неохотно принимающим помощь. Те, от кого зависят судьбы тысяч людей, не хотят оставлять свои посты и прятаться на Арийской стороне. И однако же у них нет выбора – спастись можно только на Арийской стороне. С 5-го сентября 1942-го года пани И. не входила в ворота Гетто, она проводит агитацию по телефону. Остается лишь восхищаться мастерству, с которым она ведет разговор так, чтобы еврей на том конце провода всё понимал, а подслушивающий за ними ариец ничего не заподозрил в ее болтовне. Уговоры – первая часть работы, воторая – помощь тем, кто уже здесь. У интеллигенции – а она составляет большинство подопечных пани И. – просто нечем платить раздутую аренду: дешевое жилье надо искать среди образованных поляков. Дальше – помощь тем, кто уже живет на Арийской стороне, поиски жилья людям, чьи квартиры разоблачили, и тысячи других ежедневных ситуаций в тяжкой жизни евреев «на поверхности» и «на дне». Важная часть работы пани И. – забота о детях, чьи родители погибли во время «акций». Пани И. вечно занята, множество людей обязаны ей спасением. Именно она научила автора этих строк, как вести себя «на поверхности», и именно благодаря ее помощи его спасли из трудового лагеря.

Collapse )

продолжение следует.

перевод из книги Emmanuel Ringelblum "Polish-Jewish Relations During the Second World War" edited by ‎Joseph Kermish, ‎Shmuel Krakowski, ISBN 0810109638, 9780810109636

тэг всех постов с переводом этой работы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/tag/polish-jewish-relations-wwii
ringelblum

Рингельблюм. Польско-еврейские отношения во время Второй Мировой Войны

7. На Арийской стороне. (ч.2)



Еврею «на поверхности» необходимы арийские документы, только с ними можно найти работу. Свидетельства о крещении, сфабрикованные в Варшаве, обычно указывают местом рождения сожженные приходы на восточной границе. На основе такого свидетельства и регистрационной квитанции вам выдудут подлинную Kennkarte (удостоверение личности). Или же вы покупаете фальшивую Kennkarte. Остальное – трудовая книжка, дипломы высшего образования и т.п. достают в компетентных полиграфических фирмах. Если еврей не работает, он должен хотя бы притворятся, что работает. Уходить из дома утром. В парках и общественных местах часто проводят проверки, так что евреи много катаются в трамваях, коротая время до обеда или до вечера.

К переходу на Арийскую сторону готовятся заранее, еще в Гетто отращивают усы. И в народе ходит такая шутка: Как опознать еврея на Арийской стороне? По усам, сапогам и Кеннкарте.

Только люди с «правильной» - Арийской – внешностью могут жить «на поверхности». Согласно научныи исследованиям семитскими чертами обладает только часть еврейского населения. По данным, собранным профессором Чекановским (3), по крайней мере двадцать процентов польских евреев принадлежит к нордической группе, большой процент – к среднеземноморской группе, и лишь часть – к семитской группе. Внутри Гетто народ проводил «исследования» по каким чертам узнают еврея или еврейку. Результаты этих «исследований», этих бесконечных обсуждений, были такими: еврея узнают по его носу, волосам и глазам. Некоторые меняли форму носа при помощи хирургической операции, однако условия в Гетто для подобной операции были неподходящими, к тому же, она дорого стоила. Трудно изменить еврейский нос, он упрямый, а в условиях Гетто он становится еще длиннее и кривее, чем до операции. Люди обесцвечивали свои черные волосы, но это не помогало – агенты проверяли корни волос. На практике платиновые блондины вызывали больше подозрения, чем брюнеты. Еврейские глаза, утверждают эксперты, безошибочно узнаваемы по вечной задумчивости и печали. Все страдания в Гетто, годы мучений, потеря близких – всё сосредоточено в них. (*** не сказал ли он в оригинале, что в них отражена вся скорбь еврейского народа? Перевод с перевода, не забывайте. ***). Рассказывали, что поляк опознал в поезде еврея по одной только грусти в глазах. Мой знакомый решил и эту проблему: он придумал прикинуться человеком с мрачным характером, чтобы, как он говорит, его глаза метали гневные взгляды. Женщины маскируются тем, что носят траур, обесцвечивают и выпрямляют волсы, и т.д. Бывает идеально арийская внешность, но плохое знание польского языка, либо сильный акцент, иногда люди не могут правильно произнести свою польскую фамилию. Такие притворяются глухонемыми и носят на руке повязку с надписью taubstumm.



Collapse )

Collapse )

продолжение следует.

перевод из книги Emmanuel Ringelblum "Polish-Jewish Relations During the Second World War" edited by ‎Joseph Kermish, ‎Shmuel Krakowski, ISBN 0810109638, 9780810109636

тэг всех постов с переводом этой работы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/tag/polish-jewish-relations-wwii
ringelblum

Рингельблюм. Польско-еврейские отношения во время Второй Мировой Войны

(*** Начиная переводить эту работу я обещала, что "перерывов длиной в целый год больше не будет".
Не смешно. Не давайте опрометчивых обещаний.
Поскольку не пропадать же лету - вот новая глава.
***)

6. После закрытия Гетто.



Телефон как последняя связь с миром. – «Рэкет» с электроснабжением в Гетто. – Индивидуальные и коллективные пропуска. – Кто переходит границу с Арийской стороной? – Евреи устраиваются на Арийской стороне через рабочие бригады. – Способы прохождения блок-постов, через стены, по подземным тоннелям и канализации, в машинах Гестапо и в автомобилях немецких кампаний под охраной Begleiters (*** немецкого эскорта ***)

С 15-го ноября 1940 года евреям больше не разрешалось покидать Гетто, но христиан еще несколько дней туда пускали, и улицы были заполнены поляками, пришедшими навсегда проститься со своими еврейскими друзьями и принести им еды. Изумленные жандармы смотрели, как арийцы и носители нарукавных повязок целовались на выходах из Гетто. С этого момента христиан пускали в Гетто только по пропускам, и единственной связью с Арийской стороной остался телефон. Немцы об этом прекрасно знали, знали они и о том, что по телефону обсуждаются экономические вопросы, поддерживаются социальные и другие контакты. (1) Контрабандисты, торговцы, промышленники, и т.д. все связываются по телефону. Для евреев, прятавшихся на Арийской стороне, телефон стал важнейшим способом связи с семьей, оставшейся в Гетто. И поэтому немцы неуклонно уменьшали количество телефонов в Гетто. И наступило время, когда исчезли все частные телефоны, остались только телефоны в конторах официальных организаций. Целые улицы и кварталы остались без телефонов, их не было даже в аптеках. Появились так называемые фальшивые телефоны, устанавливаемые специалистами инженерами. Они не были нигде зарегистрированы, но работали безотказно. По окончании рабочего дня народ звонил из офисов еврейской общины и других социальных учреждений, от 5 до 10 злотых за звонок. В это же время телефонный звонок на Арийской стороне стоил 40-50 грошей. (2) Боясь подслушивания, телефонные разговоры с Арийской стороной маскировали: использовались только польские имена и фамилии, что вызывало множество недоразумений. Невозможно было понять, о ком речь, когда вместо Шии просили позвать Станислава, и Вишнесвского вместо Киршенбаума. (3) Под видом непринужденной болтовни ни о чем обуждались важнейшие вещи: переправка ребенка на Арийскую сторону, время и место перехода границы Гетто, как переслать вещи и т.д. И обсудить это надо было так, чтобы подслушивающий ничего не заподозрил.

Collapse )

Collapse )



продолжение следует.

перевод из книги Emmanuel Ringelblum "Polish-Jewish Relations During the Second World War" edited by ‎Joseph Kermish, ‎Shmuel Krakowski, ISBN 0810109638, 9780810109636

тэг всех постов с переводом этой работы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/t​ag/polish-jewish-relations-wwii
ringelblum

Рингельблюм. Польско-еврейские отношения во время Второй Мировой Войны

5. Польско-еврейские экономические вопросы (ч.8)


Ода Неизвестному Контрабандисту


Контрабандные поставки еды в Гетто и контрабандный вывоз продукции из Гетто, были очень важной частью польско-еврейского сотрудничества. (19) Контрабанда началась, как только евреев переселили в границы Гетто и установили для них рацион в 180 граммов хлеба в день, 220 граммов сахара в месяц, кило мармелада, полкило мёда и т.д. Было подсчитано, что официального снабжения продовольствием не хватало и на десятую долю самой обычной потребности населения. Если бы жители Гетто действительно ограничивалось официальным пайком, то все они очень скоро умерли бы от голода. Именно этот мизерный паёк вдобавок к эпидемии тифа стал причиной тревожного роста смертности, достигшей пяти-семи тысяч человек в месяц, тогда как до войны с чуть меньшей численностью населения в Варшаве в год умирало около одной тысячи евреев. (20) Настоящей целью создания Гетто было уморить евреев голодом. И если Гетто не умерло медленой смертью, то в том нет вины Коменданта Еврейского Района Ауэрсвальда, делавшего всё возможное для исполнения дьявольского плана немцев. Заслуга в том, что этот план провалился, принадлежит контрабанде, налаженой евреями и поляками. Независимо от нашего мнения о тех, кто нелегально снабжал Гетто едой, а затем, после ликвидации Гетто, перешел к шантажу евреев на «Арийской стороне», мы согласны с видным адвокатом и защитником борцов за независимость во время раздела Польши, Леоном Беренсоном (21), умершим во годы войны. Он предложил воздвигнуть памятник Неизвестному Контрабандисту. То же положительное отношение к контрабанде принято и в рядах Польского Подполья. Подполье призывало поляков помогать контрабанде, так как она срывала планы захватчиков, нацеленные на вывоз продовольствия за пределы Генерал Губернаторства. Если не будет контрабанды, подчеркивала подпольная пресса, польские города неминуемо вымрут, и поэтому контрабанду надо поддерживать.

Немецкие власти делали всё, что могли, чтобы ни грамма еды не проникло в наглухо замурованное Гетто, со всех сторон окруженное стеной. В нескольких местах стена проходила посередине улицы. На стене – колючая проволока и битое стекло. Этого оказалось мало, и Юденрату было велено надстроить стены выше – естественно, за счет евреев, которых постоянно заставляли платить сотни тысяч злотых на постройку и ремонт стены. Несколько разных видов охраны стояли на часах у стены и на пропускных пунктах, они постояно менялись и их число всё увеличивалось. Стены патрулировали совместно Жандармерия и Синяя Полиция, а ворота Гетто оханялись тройным кордоном Жандармении, Польской Полиции и Еврейской Службой Закона и Порядка. Sonderdienst (*** особисты ***), прозванные жителями Гетто junaki, патрулировали Гетто, разыскивая грузовики с контрабандным товаром. (*** юнцы - члены т.н. «молодежных трудовых бригад», в которые вступали «добровольно» как возможность не отправиться на работы в Германию. ***) Чиновники c Transferstelle (*** офис Умшлагплаца, см. прим. 2 в этом посте: http://toh-kee-tay.livejournal.com/679754.html ***) также контролировали оборот товара на пропускных пунктах. И ко всему этому надо добавить Гестапо и СС, которые частенько появлялись у ворот, а во время «акций переселения» сторожили Гетто совместно с украинцами, литовцами и латышами. Подытоживая: Гетто охраняли шесть различных формирований, состоявшие из трех, а иногда и четырех наций – немцев, поляков, евреев, и, во время «акций переселения», украинцев, литовцев и латышей.

Самым мягким наказанием за контрабанду был расстрел на месте. (22) Жандарм убивал всех замеченных на стене или возле нее. Многие сотни прохожих пали жертвами немецкой беспощадности. Одиного из самых отъявленных жандармов в народе прозвали «Франкенштейном» (он вел себя как персонаж известного фильма). (23) Он и ему подобные ежедневно «снимали» несколько жертв среди контрабандистов, а чаще среди прохожих. Силезец Борута был чудовищем в человеческом образе, он издевался над евреями из внешних бригад и часто убивал за малейшую провинность, за неверно указанную сумму денег и т.д. Большинство жертв среди контрабандистов были евреи, но и арийцев было предостаточно. Господин Ауэрсвальд испльзовал строжайшие репрессивные меры с целью остановить контрабанду. В центрально тюрьме на улице Генся неоднократно расстреливали контрабандистов, а однажды случилась в буквальном смысле гекатомба – под Варшавой расстреляли сотню человек. (24) Жертвами среди контрабандистов-ервеев были сотни пяти-шестилетних детей, которых немецкие бандиты убивали массово у ворот и у стены. Оказывается у убийцы из Дюссельдорфа(25) в Германнии были миллионы поклонников! (*** речь идет о «дюссельдорфском душителе» Петере Кюртене ***) И всё равно, несмотря на все жертвы контрабанда не прекращалась ни на минуту. Кровь убитых не успевала высохнуть на мостовой, а их место уже занимали их товарищи. Лишь в дни «акции переселения», когда стена патрулировалась усиленными нарядами «неокученных» часовых, контрабанда приостанавливалась, но даже тогда не полностью.

Контрабанда шла: 1) через стену Гетто; 2) через пропускные пункты; 3) по подземным тоннелям; 4) по канализации; и 5) через стены пограничных домов. Самой главной была контрабанда прямо через ворота Гетто, она велась почти официально у всех на глазах. «Скрипач» (еврейский полицейский, в чьи обязанности входил подкуп жандармов) связывался с жандармерией и Польской Полицией, и те устанавливали общую сумму взятки на те дни, когда дежурил определенный часовой, или, чаще, по количеству ввозимых грузовиков. Проезжая в ворота водитель говорил заранее условленный пароль. Однако, иногда неожиданно являлись с проверкой Гестапо или СС, и машину конфисковывали, или на языке контрабандистов «палили». Большая часть контрабанды въезжала в Гетто через ворота в огромных грузовиках, которые быстро сворачивали в переулок и разгружали по более мелким машинам. Много товара переправляли также через стену Гетто, обычно ночью или на рассвете. Но были и смельчаки, перелезавшие через стену и днем. В начальный период существования Гетто еду и другие товары переправляли через дыры в пограничных с «Арийской стороной» домах. Эти дыры ежедневно замуровывали, но контрабандисты ежедневно же проламывали их заново. Контрабандисты были огранизованы в польско-еврейские бригады по принципу «общего котла». Прибыль была велика, однако велик был и риск, ибо они рисковали жизью. Разница в ценах между Гетто и «Арийской стороной» была довольно большой, доходя иногда до ста процентов, но тут уже ничего было не поделать, поскольку контрабанда была единственным средством к существованию еврейского населения Гетто. После «акции по переселению» контрабанда большей частью прекратилась, и некоторые контрабандисты превратились в schmalzowniks (*** в вымогателей. О них у Владки Мид: http://toh-kee-tay.livejournal.com/584036.html ***). Подытоживая: польско-еврейское сотрудничество в области контрабанды стало одной из лучших страниц в истории взаимоотношений двух народов во время этой войны. Это происходило не только в столице, но и почти во всех гетто на территории Генерал-Губернаторства, население которых почти точно вымерло бы без помощи польских контрабандистов. (26).

В связи с польско-еврейскими экономическими отношениями нелишним будет упомянуть сотни сделок между поляками и евреями по продаже недвижимости в Варшаве. До войны недвижимость была очень важным источником дохода для тысяч еврейских семей. С вторжением немцев этому пришел конец. По приказу властей евреев лишили права распоряжаться недвижимостью, и владельцы домов, в мгновение лишившись прежних средств к существованию, вынуждены были распродавать свою собственность полностью или по частям. Договор, основанный на взаимном доверии, заключали при посредничестве юриста или нотариуса и ставили дату до 1-го сентября 1939 года. Такой договор был в сущности ссудой под недвижимость, выплатить которую еврей обещался через год после окончания войны либо золотом, либо в в другом эквиваленте. Если же еврей не сможет выплатить долг к указанной дате, дом или его часть перейдут в руки кредитора-арийца.

Польско-еврейские экономические связи выжили, несмотря на постоянные помехи и препятствия, создаваемые оккупантами. Ни ограничения свободы передвижения евреев на «Арийской стороне», ни Стена, становившаяся всё выше и выше, ничего не помогало. Продолжались нормальные здоровые экономические отношения. «Арийская сторона» забыла об экономическом бойкоте, за который столь часто агитировала до войны, и достигла высочайшего уровня гражданской сознательности. Самые ярые противники евреев поняли шаткость искусственно воздвигнутого барьера. Первоначальный план немцев подчинить себе всю экономическую жизнь Гетто и испльзовать рабский труд на пользу своей армии, провалился. Победили здоровые экономические принципы. Евреи смогли разорвать все препоны и продолжали как и до войны производить продукцию для польского рынка. Злые умыслы польских антисемитов, объявивших евреям экономическую войну, и злые умыслы немецких оккупантов, обрёкших евреев на медленную смерть в Гетто, потерпели крах. Экономика не знает национальных и расовых различий. Когда ввели Гетто и прекратился нормальный товарообмен с «Арийской стороной», появилась альтернатива в виде контрабанды. Через стены, через колючую проволоку, поляки и евреи торговали сырьем и готовой продукцией, чтобы не дать немцам уморить голодом четыреста тысяч человек, живьем замурованных внутри Гетто. Необычайная энергия и изобретательность с обеих сторон, в сочетании с жадностью и продажностью «непобедимой» немецкой армии и помогавших ей формирований, помешали осуществлению плана Ауэрсвальда, коменданта Варшавского Района. (27)

Collapse )

продолжение следует.

перевод из книги Emmanuel Ringelblum "Polish-Jewish Relations During the Second World War" edited by ‎Joseph Kermish, ‎Shmuel Krakowski, ISBN 0810109638, 9780810109636

тэг всех постов с переводом этой работы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/tag/polish-jewish-relations-wwii
ringelblum

Рингельблюм. Польско-еврейские отношения во время Второй Мировой Войны

тэг всех постов с переводом этой работы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/tag/polish-jewish-relations-wwii

5. Польско-еврейские экономические вопросы (ч.6)


Кроме старой одежды торговали также валютой, ценностями, золотом, серебром и т.д. В Гетто действовал черный рынок обмена денег, который устанавливал ежедневные цены на «твёрдый» и «мягкий» доллары (золотой и бумажный соответственно), на «свинок» (золотые рубли (*** их называли świnka ***)) и т.д. Ходили слухи, что на улице Павя, где до «акции переселения» концентрировалась торговля валютой, тайно чеканили золотые доллары. Мне не удалось выяснить, правда ли это. Валютная биржа в Гетто играла роль общенациональной, поскольку она определяла курс валюты для всей страны. (17) Торговля валютой в стране шла при посредничестве так называемых bukses, курьеров, перевозивших наличные деньги на себе и часто в себе (в заднем проходе) и т.д. (*** нигде не нашла объяснения, но, видимо, курьеров называли баксами, потому что они были ими нашпигованы ***). Из Варшавы валюту возили не только по стране, но и за границу. Опасаясь падения марки, немцы нередко скупали доллары и ювелирные изделия.

В Гетто доллар обычно стоил дешевле, чем на Арийской стороне. Золотом обычно торговали Синяя Полиция (*** польская полиция***), сборщики платы за газ и электричество, сборщики налогов, и другие чиновники, получавшие пропуск в Гетто.

Одним из важных экономических вопросов в области польско-еврейских отношений была проблема еврейской собственности, оставленной на хранение полякам. Такая практика началась до формирования гетто и была вызвана постоянными обысками, которые немцы устраивали в квартирах евреев. Тогда не оставалось ничего другого, как передать своё имущество и товары арийцам на хранение. В то время это было массовым явлением. Имущество передавали на попечение прежним клиентам, деловым партнерам и вообще знакомым христианам. Товары пришлось отдать на хранение полякам из-за нескольких анти-еврейских указов – регистрации всей мануфактуры, кожи и т.д. Евреи-торговцы регистрировали минимальное количество товара, оставляя остальное арийцам. Когда вышел приказ о конфискации мехов у евреев, те передали свои меха на хранение польским друзьям. Во многих случаях еврей и христианин заключали договор, согласно которому еврей передавал христианину свои склады и товары с условием, что еврей оставался деловым партнером. Это чаще всего кончалось для еврея очень плохо. Война развратила прежде абсолютно честных и порядочных людей , и теперь они беззастенчиво присваивали еврейскую собственность, в большинстве случаев не желая делиться и малой частью. К еврею относились как к покойнику, который так или иначе рано или поздно умрет. Поэтому нет необходимости принимать его во внимание. Мне известны случаи, когда арийцы не выплачивали долги во время «акций переселения» в надежде, что их еврейские кредиторы рано или поздно попадутся в сети немцам. В огромном большинстве случаев, наверное в 95-ти процентах случаев, не были возвращены ны товары, ни имущество. Объяснения давались в духе «всё забрали немцы», «вещи украли» и т.д. Владение еврейским имущество не раз становилось мотивом для шантажа и доноса: чтобы избавиться от бывшего владельца, его выдавали «компетентным органам». Но нам также известны множество случаев, когда имущество, мебель, ценности, товары и т.д. хранили безвоздмездно и даже с риском для себя. Эти достойные поляки спасли и до сих пор спасают жизни евреев, прячущихся на арийской стороне, для которых их имущество часто является единственным источником существования. Однако, как и бывает во время войны, низость преобладает. Достойных людей, не поддавшихся искушению присвоить чужое добро, мало. Как мало и идеалистов, прячущих евреев в укрытиях.


Collapse )

продолжение следует.

перевод из книги Emmanuel Ringelblum "Polish-Jewish Relations During the Second World War" edited by ‎Joseph Kermish, ‎Shmuel Krakowski, ISBN 0810109638, 9780810109636
Buchenwald survivors kids

Абба Ковнер о вине и отчаянии.Часть 2-я.

Окончание. Начало здесь: http://toh-kee-tay.livejournal.com/688746.html

D%2013-21Клод Ланцман: Правда ли, что юные сионисты-социалисты, мечтой которых было создать еврейское государство Израиль, и даже [*** неразборчиво ***] евреи, считали себя элитой по сравнению с остальной массой евреев в гетто Вильно?

Абба Ковнер: Я пытаюсь понять ваш вопрос, но... в любом случае я настаиваю на том... чтобы отринуть это слово, оно раздражает меня... «элита»... Не элита, но авангард. Мы, сионистская молодежь, считали себя авангардом борьбы. Иными словами, мы считали, что наша позиция, наш выбор, наша мечта... вернуться в Израиль, создать там страну, развиваться... эта позиция позже станет позицией всего народа. Мы были лишь пионерами, теми, кто начинает; мы не были... мы не ощущали превосходства перед народом, мы просто были первыми, теми, кто прокладывает путь. И случилось так, что... кажется, это уникальное явление для всей... нацистской оккупации Европы... как только мы распространили это воззвание... молодые парни и девушки, принадлежавшие к нашему движению, покинули свои укрытия – надежные укрытия, иногда у них были арийские документы, или, как и я, они прятались в монастыре, в любом случае, они были в безопасности. Но с того момента, они перестали прятаться и вернулись в гетто, чтобы разделить судьбу своего народа.

Клод Ланцман: Скажите ему, поэтому-то я и задал мой вопрос.

Абба Ковнер: Теперь я бы хотел ответить на... тот вопрос, который вы задали чуть ранее: написал ли бы я мое воззвание по-другому, если бы мне пришлось жить в гетто. Так как... до сих пор я много говорил о самом воззвании, то говорил объективно, поскольку эта тема касалась всего сопротивления. Но теперь я готов... вернуться к вашему вопросу и говорить чуть более субъективно о причинах, по которым я составил своё воззвание именно так.

Абба Ковнер: Итак, составил ли бы я свое воззвание иначе, не живи я те шесть месяцев за пределами гетто? После войны я часто задавал себе этот вопрос, и... ответить на него невозможно, не попытавшись заново пережить всё, что я чувствовал в то время. […] Я часто говорил себе потом... что ненапрасно провел время в монастыре, я объясню. Попробуйте дать название болезни, найти определение такой... огромной катастрофе, такой... большой, для этого необходим... особый ракурс, другая перспектива. У меня ее тогда не было, не было такой возможности. Но зато у меня была своя особенная перспектива, поскольку я оказался чуть в стороне от событий в гетто. И одновременно... я был вовлечен во всё, что там происходило, у меня там была семья, друзья, знакомые, и... я разрывался между одиночеством в монастыре с однй стороны, и глубокими последствиями, которые эти события имели для меня, моими тесными отношениями с гетто, моими связями внутри него. И, наверное, этот разрыв, получившийся из-за расстояния с одной стороны и вовлеченности с другой, мне кажется, это одна из тех вещей, которые объясняют моё воззвание. Есть и другие вещи... не знаю... подходящее ли теперь время... и место говорить об этом.

Клод Ланцман: Я думаю, да.

Абба Ковнер: Вторым было... чувство вины. Я часто спрашивал себя... есть ли в Библии место... где началась человеческая цивилизация. Именно цивилизация, а не история человека. Культура... на иврите תרבות, означает одновременно и культуру и цивилизацию. Это место в Библии – история Каина. Каин не был приговорен к смертной казни, он был обречен жить с чувством вины. Я считаю, что в этом месте рождается культура. И здесь... я сделаю отступление в наши дни. Часто спрашивают, когда уже Германия сможет перестать чувствовать себя виноватой за то, что она сделала. Когда уже наконец она сможет вернуться в семью цивилизованных стран? А я повторяю, что пока Германия чувствует свою вину – она часть цивилизованного мира.

Абба Ковнер: Но я, во время моего прибывания в монастыре, я... не был Каином, я никого не убил, наоборот, я был Авелем. И при этом я испытывал чувство вины. За то что в самые трагические моменты, когда моя семья, все, кто был дорог мне, были в центре гетто, меня не было с ними. И представляя себя на их месте, что они пережили в ночь... желтых удостоверений, когда их увезли в Понары, а меня не было с ними, я просто не мог... я не мог уснуть.

[…]

Collapse )

из текстовой расшифровки беседы с Аббой Ковнером для документального фильма Клода Ланцмана "Шоа":
http://data.ushmm.org/intermedia/film_video/spielberg_archive/transcript/RG60_5017/A2E8DDA1-80C8-4C01-AB31-2C8C2BFB89D8.pdf

+++ и не только в жж: https://sites.google.com/site/nyatki/abba-kovner-o-vine-i-otcaanii
Buchenwald survivors kids

Абба Ковнер о вине и отчаянии.Часть 1-я.

אל נלך כצאן לטבח

из невошедшего в фильм

В этом отрывке речь идет о знаменитом воззвании Аббы Ковнера, написанном 31-го декабря 1941 года и начинающемся словами «не пойдем как овцы на бойню». Клод Ланцман хочет знать две вещи: во-первых, было бы воззвание другим, если бы Абба Ковнер жил в гетто, и во-вторых, откуда эти пророческие слова «Гитлер планирует уничтожить всех евреев Европы» в конце 1941 года, когда никто еще пока ни сном ни духом.


Нас не поведут, как овец, на бойню!
Еврейская молодежь, не давай сбить себя с пути. Из 80 000 евреев Вильнюса, Литовского Иерусалима, осталось всего 20 000. На наших глазах отняли наших родителей, наших братьев и сестер.
Где сотни людей, которых забрали на работу литовские «хапуны»? Где раздетые догола женщины и дети, которых увели в страшную «ночь провокации»? Где евреи, которых увели в Судный День? Где наши братья из Второго гетто?
Все, кого увезли из гетто, никогда больше не вернутся.
Все дороги Гестапо вели в Понары.
А Понары — это смерть!
Сомневающиеся! Избавьтесь от иллюзий! Ваши дети, ваши мужья и жены погибли.
Понары — это не лагерь. Их всех убили там.
Гитлер намерен уничтожить всех евреев Европы. Евреям Литвы суждено стать первыми на этом пути.
Не будем же овцами, покорно идущими на убой!
Правда, что мы слабы и беззащитны, но сопротивление должно стать единственным ответом врагу!
Братья! Лучше погибнуть свободными борцами, чем выжить по милости убийц.
Сопротивляйтесь! До последнего вздоха!

(*** русский перевод воззвания - из Вики ***)


Английский текст: Pronouncement by Abba Kovner.
На процессе Эйхмана Абба Ковнер по просьбе прокурора читает своё воззвание.
Он сочинил его на иврите, затем перевел на идиш.

иврит и синхронный перевод на немецкий:




***

Клод Ланцман: Я хочу... в который раз задать Аббе Ковнеру вопрос, который уже задавал, но в этот раз пусть он ответит. Вопрос был таким: написал бы он это воззвание, если бы все шесть месяцев – с начала немецкой оккупации Вильны – жил в гетто безвыходно, подвергаясь «акциям» вместе с остальными евреями, испытывая тот же страх, что и они?

Абба Ковнер: Логичный и умный вопрос, мне редко его задают. Сам же я задаю его себе часто. […] У меня в руках распечатка воззвания, которое я отправил в... январе 1942 года в гетто в Вильно. Я помню, что написал его в конце декабря 1941-го в монастыре. Я не собираю читать весь текст, лишь подчеркну три главных момента. Первое, что я хотел сказать евреям, и, главное, еврейской молодежи, это... обличить главного врага, стоявшего между нами и истиной. Этим врагом был... овладевший нами самообман.

Collapse )

из текстовой расшифровки беседы с Аббой Ковнером для документального фильма Клода Ланцмана "Шоа":
http://data.ushmm.org/intermedia/film_video/spielberg_archive/transcript/RG60_5017/A2E8DDA1-80C8-4C01-AB31-2C8C2BFB89D8.pdf

Kovner_2


+++ и не только в жж: https://sites.google.com/site/nyatki/abba-kovner-o-vine-i-otcaanii
chlopec zydowski

Хочешь жить, селянка?

Клод Ланцман: Чуть раньше я задал вопрос... и он сказал, что ответит позже. Когда он с полной уверенностью понял, что все, кого забрали... что их всех увели на смерть и давно убили? В какой момент между семьюдесятьюпятью тысячами человек в июне 1941-го и двадцатьюпятью тысячами в декабре?

Абба Ковнер: Уже в течение некоторого времени одно название постоянно вертелось на языке евреев гетто и окрестностей, и это название было Понары. Многие там были раньше, небольшое симпатичное местечко неподалеку от Вильно. У меня Понары ассоциировались с пикниками, которые мы устраивали до войны с ребятами из Ха-шомер Ха-цаир. Жители тех мест, приезжавшие в Вильно, рассказывали, что они слышали выстрелы в Понарах. Collapse )


из текстовой расшифровки беседы с Аббой Ковнером для документального фильма Клода Ланцмана "Шоа":
http://data.ushmm.org/intermedia/film_video/spielberg_archive/transcript/RG60_5017/A2E8DDA1-80C8-4C01-AB31-2C8C2BFB89D8.pdf