Category: литература

sidurim for sale

Россия во мгле.

Нечаянно и мои пять копеек к четырехсотлетию дома Романовых, извините :)

Сидя днями в подвале среди трупиков мышей разной степени мумифицированности, роясь в книгах разной степени древности, периодически зависаешь над какой-нибудь из них надолго. Рассказ в американском альманахе «Век» («Century») за 1893 год о голоде в восточной России в годах 1891-92-м. Я прямо в подвале сняла айфоном только страницы с картинками, но и по тому только тексту, что на них, нетрудно представить жизнь тех людей – и, главное, отношение автора статьи к царскому режиму. Переводить не буду, простите уж, у меня в ближайшие лет десять не будет времени на это. Так что читайте, коли дружите с английским языком. Я неожиданно читала с увлечением, множество русизмов в тексте (скорее, экзотизмов, но их горстями на страницу), семья антихриста графа Толстого как центр помощи голодающим («искушает их души мирскими благами вроде еды, одежды и тепла», вещал народу поп на одной из ж.д. станций ), верблюд по кличке «Герр Фельдфебель», типажи – от дочки Толстого до слишком ученого на свою голову «a muzhik», которого автор с изумлением встретил посреди океана безграмотности – и это искреннее недоумение американца перед обычными вещами: например, что не просто с согласия, но с санкции государства во время голода или эпидемий ходят крестным ходом; а когда это не помогает, обращаются к услугам профессиональных колдунов; если не помогают и темные силы, то остается лишь покориться судьбе; что властями запрещалось, чтобы дети играли на улицах во время голода, _дабы_не_гневили_Господа_, и что по той же причине крестянам запрещалось давать детям еврейские имена; что все земские школы, открытые при Александре 2-м, при его сыне превратились в церковные, и вместо географических карт и таблиц умножения там по стенам висят иконы и портреты царствующего дома. А «ученый» мужик при этом вообще знал географию, где находится Америка, и что в Америке – республика. И – оужас – что республика это хорошо! Не иначе переобщался с политическими ссыльными, сетует автор рассказа, и как бы сам в ссылку не угодил за такие речи. Зато другие мужики, разгружая зерно с парохода американской гуманитарной помощи «Индиана» говорили: «Богатый barin, должно быть, этот Америка!»


Если кому надо, я весь этот репортаж переснять могу и вывесить.
Но переводить, увы, уже не я.



Collapse )
Владка Мид

Владка Мид "По обе стороны стены"

продолжение.
предыдущие посты: http://toh_kee_tay.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Газетчик Юцик



Юцик был двенадцатилетним парнишкой из Пётркува. Впервые мне показал его один друг, еврей, которому я принесла пособие. Щуплый и совершенно «арийский» на вид, Юцик продавал газеты на углу Кралевской и Краковской. В своем потрепанном, порванном в нескольких местах костюмчике, в помятой кепке набекрень, в изношенных ботинках слишком большого размера – этот газетчик не привлекал к себе никакого внимания. Я сама никогда бы не поверила, что он еврей. Ни внешность его, ни самоуверенность, ни наглость, с которой он впаривал свой товар – ничто не выделяло его из толпы таких же мальчишек-газетчиков.

Он ждал меня. Я купила газету и тихо представилась сотрудником Координационного комитета. Быстро оглянувшись на других мальчишек, он попросил меня свернуть в переулок и там за несколько минут поведал мне историю своей жизни. Он говорил по взрослому, толково, коротко и ясно.

Они жили в укрытии – его мать, отец и младший брат. Юцика не было дома, когда гестаповцы устроили облаву и забрали его семью. После этого за ним какое-то время присматривал друг его отца. Они вместе крутили папиросы и продавали лотошникам. Но так продолжалось недолго. Их квартира попала под подозрение, и обоим пришлось бежать. Паренёк остался один. Он жил беспризорником, нищенствовал и спал на улице, пока его не заметила добрая полячка, понятия не имевшая, что он еврей. Юцик рассказал ей, что его отца отправили на принудительные работы в Геманию, и он остался один на свете. Женщина поверила ему, дала ему денег, чтобы он смог начать продажу газет, и позволила жить у себя. Тем не менее, он, как новичок, бы избит «стариками»-газетчиками, которые отлупили его, отняли его газеты и прогнали со всех углов, книча вслед ему: «Мошек! Мошек! Мошек!»

Узнали ли в нем еврея, или они всех новичков так обзывали, было неясно. Однако же, Юцик не сдался. И ничего не рассказал об этом своей домохозяйке, чтобы она его еще чего доброго не выгнала. В конце концов «старики» привыкли к нему и оставили его в покое. Весь свой заработок он отдавал хозяйке, которая стирала его одежду, готовила ему еду и вообще присматривала за ним. Единственное, чего он боялся, так это надвигающейся зимы. Его заработка не хватало, чтобы купить пальто и пару теплых ботинок, а без них он не сможет работать зимой. Что тогда скажет его хозяйка? Оставит ли она его у себя?

Я спросила его, не предпочтет ли он жить в укрытии, где заботиться о нем будем мы? Юцик ответил отказом. Он боялся укрытий. Он не хотел жить один, боясь каждого шороха. Он не хотел погибнуть как его родители. Он сказал, что ему лучше на виду, где он свободен и может убежать и спрятаться в случае опасности. Он был там, где хотел – на улице. Ему нужна была только одежда.

Юцик был единственным из всех знакомых мне тогда в Варшаве евреев, кто не боялся.

После войны, находясь в лагере для перемещенных лиц Фельдафинг в Западной Германии, я узнала, что Юцик выжил и жил где-то в американской зоне оккупации в Австрии.


продолжение следует.


вспомнился Вишняк и эта фотография: Collapse )

но Юцик чуть помладше будет.
Владка Мид

Владка Мид "По обе стороны стены"

продолжение.
предыдущие посты: http://toh_kee_tay.livejournal.com/tag/vladka%20meed

«Евреи-арийцы»


Общим знаменателем жизни евреев на «арийской стороне» был страх! Страх перед немцами, страх перед поляками, страх потерять убежище, страх остаться без средств. Страх постоянно сопровожал не только тех, кто из-за типично еврейской внешности не смел покидать свои укрытия, но и тех из нас, у кого были «арийские» черты лица –светлые волосы, голубые глаза и курносые носы – что давало возможность ходить по улицам.

Так называемые «арийцы» должны были не выделяться из окружения, перенять польские обычаи, привычки и поведение, праздновать христианские религиозные праздники и, конечно же, ходить в церковь. Им приходилось следить за каждым своим движением, чтобы не выдать волнения или незнакомства с заведенным порядком, и взвешивать каждое своё слово, чтобы их не выдал еврейский акцент.

И всё равно, всё равно вас выдавали мелкие неконтролируемые признаки. Например, подозрительное отсутствие родственников или нежелание поддерживать дружеские отношения. Опаснее всего были глаза. Измученное заботами лицо преображается улыбкой, за акцентом можно уследить, выучить церковные обычаи и молитвы, но глаза... Как спрятать немую печаль и особенно страх?

«Вас выдают глаза» - объясняли нам друзья-поляки. – «Глядите живее, веселее. И тогда вы не будете привлекать столько внимания.» Но наши глаза продолжали высматривать, различать тени впереди, быстро оглядываться назад, видеть наше несчастье и предвидеть еще худшее. Преследуемые страхом предательства, наши глаза выдвавали нас, и знание этого только усиливало наш страх.

Евреи с арийской внешностью задавали бесконечные вопросы себе и своим польским друзьям: «Ну откуда все вокруг узнают в нас евреев? Разве я не выгляжу настоящим арийцем?»

Внешность могла быть действительно безукоризненной, лицо аутентично, манеры безупречны, речь стопроцентно польской – но в нас всё равно узнавали евреев. Видимо в самой нашей природе было что-то еврейское, что с первого взглядо было заметно польскому глазу, особенно проницательному глазу польского полицейского, а самое главное, наметанному глазу szmalcownik – вымогателя (*** о szmelcownicy см. подробно эту главу: http://toh-kee-tay.livejournal.com/584036.html ***). Евреи, которые думали, что благодаря их арийской внешности, им можно спокойно ходить по улицам, становились самыми частыми жертвами вымогателей. Куда бы они ни пошли, любопытные и пронизывающие взгляды, казалось, вечно смотрели в их сторону.

Постоянное напряжение, необходимость быть настороже, частая смена имен и адресов, ежеминутный страх быть раскрытым –всё это выпивало последние жизненные силы этих современных маранов из гетто. Жизнь почти каждого спасшегося еврея была чередой мучений.


продолжение следует.


на фотографиях под катом они – «еврейские арийцы», ходившие по улицам Варшавы в 1943-1944 годах.

Collapse )
Хана Кольски zoom

жизнь идет своим чередом

Последнее время нас преследуют чередой мелке неприятности: сперва Аллен повредил спину, потом рабочие испортили бассейн у бабушки и мы его безуспешно пытаемся починить две недели, два дня назад пришлось возвращаться на одну ночь домой - там из-за грозы отключился раутер - а по дороге обратно к бабушке сломалась машина. Дальше что?!

В подвале у бабушки Варвары, среди мумифицированных трупиков мышей, обнаружила серию книжек LIFE с маленькими фото-портретами разных стран, по книжке на страну, издания 1961-62 годов. Фотографы LIFE, Magnum, TIME, снимки нежно любимые и совсем незнакомые. Я вытащила их на свет божий и сфотографировала несколько разворотов.

Италия




Картье-Брессон



Collapse )


Франция






Collapse )



Германия




Пьер Була



Collapse )
vanity

Происхождение демонов.

Число демонов в мире было чудовищно велико. Христиане насчитывали чуть больше одного демона на каждого живущего на земле человека. Наши источники с презрением отвергают столь умеренные цифры. Демонов несметное множество. Говоря о них, оперируют как минимум мириадами.

Естественно, что вопрос о происхождении сих демонических орд волновал средневековое сознание. Особенно это было интересно евреям. Ведь в мире, целиком созданном Творцом из ничего, только у демонов нет свидетельства о рождении. Collapse )


из книги Joshua Trachtenberg "Jewish Magic and Superstition: A Study in Folk Religion" (1939)
me now

чьи горы лучше :)

две большие фотографии в рифму :)

первая - из альбома Эдварда Кёртиса - тут уже была однажды

Северная Америка начала 20-го века:

Collapse )

вторая - из книги Вивиенн Сильвер-Броди "Documentors of the Dream"

Синай начала 20-го века:

Collapse )
oneg shabbat archive

Архив «Онег Шаббат». Эмануэль Рингельблюм, Варшава. Июнь 1942 (продолжение)

Updated: June 20, 2011

Что читают люди? Эта тема всегда интересна; после войны миру будет любопытно узнать. О чем – спросит мир – думали люди на Муса Даг или в варшавском гетто – люди, точно знавшие, что шансов на то, что смерть минует их, у них не больше, чем было у других крупных еврейских селений и местечек. Да будет сказано, что хотя мы и приговорены к смерти и знаем это, мы не потеряли человеческий облик; наш разум так же деятелен, как и до войны. Серьезный еврейский читатель увлечен военной литературой. Популярны мемуары Ллойд Джорджа, романы из разных стран о Первой Мировой войне, и тому подобное. Особенно людям нравятся описания 1918-го года и падения Германии. Пытаются проводить аналогии между 1918-м годом и настоящим временем в поисках сходства и знаков, показывающих, что поражение доселе-непобедимой немецкой армии близко. Люди с удовольствием читают о приеме немецкой делегации на подписании соглашения о перемирии в Компьене. В мечтах люди видят новый, более решительный Компьень. Я читал прекрасную книгу Максанса Ван дер Мерша Нашествие 1914 года, рассказ о вторжении Германии во Францию и Бельгию в Первую Мировую войну. Каждый период той оккупации прямо напрашивался в сравнение с сегодняшней, гораздо более жестокой войной. Но у обеих войн одна общая черта: холодный, безжалостный грабеж, лишение жителей захваченных стран всего их имущества. Читая очень сильные страницы романа Ван дер Мерша, понимаешь, что предыдущие мировые войны, были такими же тотальными войнами, как и наша война. Оккупированные страны были полностью разорены, их население порабощено и принуждено работать на немцев. Дочитав до конца, однако, задаешься вопросом: «А что было сделано, чтобы избежать нового ханского владычества над Европой?»

Есть те, кто наслаждается чтением о Наполеоне. Они проводят параллели между Проклятым [Гитлером] и Наполеоном – всегда в пользу последнего. Потому что, хотя на каждом европейском поле битвы по вине Наполеона проливались реки крови, но он опрокинул феодальный мир и ввел новый, революционный порядок. Тогда как Проклятый не оставит по себе ничего, кроме десятков миллионов жертв в каждой стране мира, и Европу, которая, разрушенная и разоренная, окажется после войны отброшенной назад на века.

Люди любят читать о Наполеоне, потому что его история подтверждает, что звезда диктатора, якобы «неуязвимого» героя, неизбежно гаснет, и намного быстрее, чем можно себе представить. Читатели смакуют рассказ о походе на Москву с его трагической кульминацией, ставшей началом конца Наполеона. Читая тут зимой о суровой зиме в России, мы надеемся, что история себя повторит и в конце концов принесет падение Проклятому. Зима в этом году (1942) не закончилась, как зима 1812, катастрофическим поражением тирана. Но беспорно то, что Г., как Наполеон, совершил смертельную ошибку сцепившись с российским колоссом с его огромными людскими и материальными резервами. Война и мир Толстого сейчас чрезвычайно популярна. Многие из тех, кто уже несколько раз читал ее, перечитывают ее снова из-за того, как в ней описана наполеоновская катастрофа.

Одним словом, не имея возможности отомстить врагу в реальности, мы ищем мести в воображении, в литературе. Этим объясняется наш интерес к книгам о предыдущих войнах, к которым мы обращаемся в поисках решений трагических вопросов сегодняшней войны. Мне кажется, однако, что все эти поиски исторических аналогий неуместны. История не повторяет себя. Особенно сейчас, когда мы стоим на перекрестке, наблюдая агонию старого мира и мучительное рождение нового. Как может наше время сравниться с чем-либо до него? Можно ли сравнить белый террор феодального мира и массовую резню в Киеве или Ростове, где были убиты сотни тысяч мирных жителей? Гитлер с корнем вырвет миллионы людей только за то, что они не признают его «новый порядок» в Европе. Что требуется, так это специальное исследование сходств и различий между войнами в конце феодального мира и в конце капиталистического. Но ясно одно: простое сравнение двух периодов невозможно. Это две совершенно разных эпохи, с совершенно разными принципами.


translated from the book "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum, ISBN 1-59687-331-0

mission to mars

Корчак и вертеп.

Театр из деревянного ящика и шарманки или аккордеона. А на сцене – куклы: царь Ирод на троне, Дьявол с вилами.

Пьесу обычно ставили на кухне, дабы не нести грязь с улицы в гостинную. Повар убирал мелкие вещи, чтобы их не украли. Один раз пропали две серебряные ложечки из набора. Но всё было красиво и страшно и поучительно.

А после появлялся старик с кошельком для пожертвований.

Отец всегда давал мне для старика новенькую серебряную мелочь, и сам я разменивал все свои деньги на двухкопеечные монетки и, дрожа от возбуждения, бросал их в кошелек. Старик заглядывал внутрь, тряс длинной седой бородой и говорил:
«Очень мало, очень мало, молодой господин, еще чуть-чуть.»

Collapse )
oneg shabbat archive

Архив «Онег Шаббат». Эмануэль Рингельблюм, Варшава. Май 1942 (продолжение)

Updated: June 18, 2011

25-е мая

Эта ночь навсегда останется в памяти евреев Варшавы. Сегодня ночью вычистили сорную траву гетто. Крупнейших воротил «Тринадцатки» - Левина, Манделя, Шимо[новича] (родственника Ганцвайха) и Гурвича; Ганцвайха не было дома. (***Тринадцатка - еврейская полиция, еврейское гестапо. Абрам Ганцвайх, глава Тринадцатки***) Штернфельду тоже удалось скрыться. Говорят, что других прокаженных ждала та же судьба. Есть несколько причин ликвидации «Тринадцатки». Отдел гестапо, работавший раньше с Ганцвайхом, сходит со сцены, и там не хотят оставлять после себя бывших соратников-евреев. По другим предположениям, чистка коснулась немецких соучастников этой банды, а уж они утянули вместе с собой своих еврейских коллег. Есть и третье мнение, согласно которому в тюрьму посадили одного из членов банды, и теперь он болтает. Он рассказывает обо всем, включая то, как они шантажировали людей с радиоприемниками, и т.п. Ходят также и слухи о том, что им предложили заняться политическим шпионажем, но они отказались. Это, разумеется, глупости. На самом деле, всё идет согласно основному плану ликвидации неугодных агентов гестапо. Этот план выполняется уже несколько месяцев, начиная с Андерса, Милека и других. Согласно одной из баек несколько недель назад Шимонович устроил для офицеров гестапо вечеринку на 25000 злотых. Говорят, это стало последней каплей.

Бандитская еврейская полиция в любой ситуации старается заработать. Недавно они изобрели новый финт.Немцы сейчас снимают фильм, так полиция приходит к владельцам ресторанов и требует еды для сцены бала – гораздо больше, чем для нее необходимо. Недавно полицейские явились в квартиру в доме по адресу улица Лешно 37 и заявили, что в той квартире будут снимать кино, поэтому – всем немедленно очистить помещение. Но за 50 кусков золота они согласны уладить вопрос. Пока суть да дело, один из полицейских стащил золотые часы, лежавшие на столе.

В гетто воруют всё, даже телефоны. Телефонный мастер за вознаграждение установит вам телефон, номер которого украден у другого человека. Так произошло, например в доме 18 по улице Лешно. Телефон доктора Меша перестал звонить; оказалось, владелец магазина на той же улице заплатил телефонному мастеру, чтобы тот установил ему телефон с тем же номером.
Гестаповцы нынче открыли для себя новую игру. Они выволакивают еврейских музыкантов из кафе, из садов и т.д., привозят их в тюрьму на улице Павя и заставляют развлекать компанию всю ночь. Они занимались этим вчера и собираются заняться тем же самым сегодня. Есть версия, что [некоторых из] «Тринадцатки» расстреляли за то, что они контрабандой ввозили в гетто продукты на большую сумму денег.


translated from the book "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum, ISBN 1-59687-331-0