Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

me now

Release, Relax, Let Go... And hey, now let's recover your soul...

две недели назад сильный шторм пробил нашу дамбу и разрушил наш дом.
Друзья организовали для нас сбор пожертвований здесь: https://www.gofundme.com/alper-family-needs-our-help
Пока что мы бездомные, и в дом нельзя входить из соображений безопасности,
так что мы не можем ничего забрать.

Веранды как небывало. В моей спальне навалило сугробов. Из комнат, выходящих на океан смыло всю мебель.

28155582_1520190747.9435
у меня еще картинок есть на телефоне.

Не знаю, когда мы вернемся к нормальной жизни :)
Мы с ingolwen играем в фейсбуке в плейлисты, и она мне напомнила песенку, очень подходящюю в моей ситуации :))



вот какие у меня ангелы-оболтусы :)
ringelblum

Рингельблюм. Польско-еврейские отношения во время Второй Мировой Войны

7. На Арийской стороне. (ч.3)



Евреи на Арийской стороне настоящие конспираторы. Никто не знает их адресов. Брат не знает адрес брата, дети не знают адреса родителей – пользуются адресами посредников. Навещать друг друга не рекомендуется, это может привести к разоблачению. Встречаются обычно в трамваях, кафе и т.д. Записывать адреса запрещено, надо учить наизусть или как-нибудь кодировать.

Евреи выходят на улицу с наступлением темноты, когда лица трудноразличимы. Побеги на Арийскую сторону устраивают ночью или на рассвете. Благословенная темнота! Она спасла жизни многим евреям на Арийской стороне. И хотя sczmalcowniks придумали высвечивать лица прохожих фонариками, но евреи просто отворачиваются.

Некоторые евреи «на поверхности» не только гуляют по городу, но даже путешествуют по стране в поездах. Некоторые бравируют тем, что ходят в рестораны и кафе, ездят в вагонах Nur für Deutsche (*** только для немцев ***)... И попадаются в конце концов.

В качестве иллюстрации я расскажу про несколько человек. Один, не слишком арийской внешности, ростом под два метра, носит усы и зеленый пиджак. У него документы поляка, убитого во время бомбежек. Он какое-то время скрывался в Коломие у украинской женщины, которой в свое время много помог при большевиках. Он занимался торговлей валютой, золотом и ценностями, которые привозил в Варшаву. Позже он внедрился в Rohstofferfassung (*** контора сырья? по заготовке и сбыту? ***), где получил трудовую книжку, с которой мог путешествовать по стране. Пойманный с поличным в Коломие, он бежал, и с тех пор прячется в Ченстохове.

***

Варшавский адвокат добывал людям арийские документы с помощью знакомых управдомов, служил посредником в продажах строительных участков, торговал валютой, стройматериалами, недвижимостью. Он принимал клиентов в кафе, толпы клиентов. Неудивительно, что при такой бурной деятельности его арестовали по доносу одного из знакомых.

***

У пани У. «хорошая» внешность. Натуральная блондинка, она отважна и дерзка. До войны она училась за границей и приехала домой на Пасху 1939-го года. Мудрецам из Охранки это показалось подозрительным, ее несколько раз допрашивали и в итоге больше не выпустили из страны. Она зарегистрировалась полькой и не жила в Гетто. В течение долгого времени она занималась тем, что возила разные товары в Демблин, и привозила обратно продовольствие. Иногда по ночам она проскальзывала в Гетто, где недалеко от Стены жили ее родители. Родители контрабандой отправляли товары из Гетто, дочь продавала их на Арийской стороне. Пани У. устроила на Арийской стороне не только свою семью, но и подруг и знакомых. И изо всех сил помогала им деньгами. Когда после акции по «ликвидации» в апреле 1943-го все связи с Гетто прервались (*** т.е. все погибли во время Восстания ***) , пани У. установила торговые отношения с группой иностранцев, через которых она импортирует товары и продает в магазины.

(*** лирическое отступление
Далее Рингельблюм рассказывает о женщине по имени Бася Берман (пани И.) Бася Темкин-Берман с детства помогала людям, горела жаждой социальной справедливости, состояла в Поалей Цион, вышла замуж за соратника по партии Адольфа Авраама Бермана, участника Еврейской Боевой Организации в Гетто, генсека Жеготы (http://toh-kee-tay.livejournal.com/321196.html), депутата польского послевоенного Сейма, председателя центрального комитета польских евреев (из которого его изгнали за сионизм (!!!)), и, наконец, одного из руководителей компартии Израиля. Короче, пани И. не простая смертная. Она умерла относительно молодой, уже в Израиле, от болезни. В конце поста в примечаниях Краковского и Кермиша много о ней, а я тут просто повешу немножко фотографий. У пани И. не просто «не слишком хорошая внешность», у пани И. чисто еврейское лицо.

Collapse )

конец лирического отступления ***)

Пани И. (5) весьма необычная еврейка «на поверхности». Библиотекарь по профессии, она преодолела все трудности, чтобы открыть публичную детскую библиотеку в Гетто. Несмотря на барьеры и препоны, встававшие на каждом шагу, ей это удалось. Она активно работала в организации помощи детям под эгидой «CENTOS» (6). Когда началось «переселение», она несклько раз оказывалась на Умшлагплаце(7) и чудом избежала отправки «на Восток», как немцы называли Треблинку. За день до «котла на улице Низкой» (8) - прямоугольник между улицами Генся-Низкая-Смоча-Заменгофа, куда согнали всё население (*** об этом событии в архиве Онег Шаббат: http://toh-kee-tay.livejournal.com/492997.html ***) – пани И., как по наитию, бежала с мужем на Арийскую сторону. Ей пришлось дважды откупиться от sczmalcowniks , карауливших Гетто так же бдительно, как украинцы и латыши (*** литовцы?? ***). Второй раз она даже угостила кофе вежливого шантажиста в кафе. Изведав арийских шпор, пани И. не испугалась, как часто бывает, не залегла «на дно», и не вернулась в Гетто. Пани И. одарена характером, она твердо и упрямо идет к цели. Она сказала себе: обратной дороги в Гетто нет, Гетто обречено на гибель. У пани И. не слишком «хорошая» внешность, но она знает, что не внешность главное, а то, как человек себя подает. Она всегда спокойна и приветлива, никого не боится и всё время улыбается. Она с достоинством носит траур. Если кто-то взглянет на нее в трамвае, она не отводит глаз, а если кто-то изучает ее, она подходит и спрашивает, который час. Пани И. всегда работает. В начале она служила горничной у антисемита, который всё внушал ей ненависть к евреям. Главное ее занятие это спасение ее многочисленных друзей из Гетто.

Пани И. не из тех, кто, бежав из Гетто, изолирует себя и прерывает все контакты, лишь бы не дай бог не подвергнуть себя опасности. Наша «арийка в трауре» на протяжение многих лет была членом рабочей партии, где она впитала принципы альтруизма и долга перед обществом, научилась идти на риск ради других и трудиться на благо всех. Оставаясь верной этим принципам, добрая пани И. постоянно помогает товарищам, с которыми вместе работала много лет. Ее дело непростое. Она помогает людям, посвятившим жизни служению обществу, людям, привыкшим полагаться только на себя и неохотно принимающим помощь. Те, от кого зависят судьбы тысяч людей, не хотят оставлять свои посты и прятаться на Арийской стороне. И однако же у них нет выбора – спастись можно только на Арийской стороне. С 5-го сентября 1942-го года пани И. не входила в ворота Гетто, она проводит агитацию по телефону. Остается лишь восхищаться мастерству, с которым она ведет разговор так, чтобы еврей на том конце провода всё понимал, а подслушивающий за ними ариец ничего не заподозрил в ее болтовне. Уговоры – первая часть работы, воторая – помощь тем, кто уже здесь. У интеллигенции – а она составляет большинство подопечных пани И. – просто нечем платить раздутую аренду: дешевое жилье надо искать среди образованных поляков. Дальше – помощь тем, кто уже живет на Арийской стороне, поиски жилья людям, чьи квартиры разоблачили, и тысячи других ежедневных ситуаций в тяжкой жизни евреев «на поверхности» и «на дне». Важная часть работы пани И. – забота о детях, чьи родители погибли во время «акций». Пани И. вечно занята, множество людей обязаны ей спасением. Именно она научила автора этих строк, как вести себя «на поверхности», и именно благодаря ее помощи его спасли из трудового лагеря.

Collapse )

продолжение следует.

перевод из книги Emmanuel Ringelblum "Polish-Jewish Relations During the Second World War" edited by ‎Joseph Kermish, ‎Shmuel Krakowski, ISBN 0810109638, 9780810109636

тэг всех постов с переводом этой работы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/tag/polish-jewish-relations-wwii
ringelblum

Рингельблюм. Польско-еврейские отношения во время Второй Мировой Войны

7. На Арийской стороне. (ч.2)



Еврею «на поверхности» необходимы арийские документы, только с ними можно найти работу. Свидетельства о крещении, сфабрикованные в Варшаве, обычно указывают местом рождения сожженные приходы на восточной границе. На основе такого свидетельства и регистрационной квитанции вам выдудут подлинную Kennkarte (удостоверение личности). Или же вы покупаете фальшивую Kennkarte. Остальное – трудовая книжка, дипломы высшего образования и т.п. достают в компетентных полиграфических фирмах. Если еврей не работает, он должен хотя бы притворятся, что работает. Уходить из дома утром. В парках и общественных местах часто проводят проверки, так что евреи много катаются в трамваях, коротая время до обеда или до вечера.

К переходу на Арийскую сторону готовятся заранее, еще в Гетто отращивают усы. И в народе ходит такая шутка: Как опознать еврея на Арийской стороне? По усам, сапогам и Кеннкарте.

Только люди с «правильной» - Арийской – внешностью могут жить «на поверхности». Согласно научныи исследованиям семитскими чертами обладает только часть еврейского населения. По данным, собранным профессором Чекановским (3), по крайней мере двадцать процентов польских евреев принадлежит к нордической группе, большой процент – к среднеземноморской группе, и лишь часть – к семитской группе. Внутри Гетто народ проводил «исследования» по каким чертам узнают еврея или еврейку. Результаты этих «исследований», этих бесконечных обсуждений, были такими: еврея узнают по его носу, волосам и глазам. Некоторые меняли форму носа при помощи хирургической операции, однако условия в Гетто для подобной операции были неподходящими, к тому же, она дорого стоила. Трудно изменить еврейский нос, он упрямый, а в условиях Гетто он становится еще длиннее и кривее, чем до операции. Люди обесцвечивали свои черные волосы, но это не помогало – агенты проверяли корни волос. На практике платиновые блондины вызывали больше подозрения, чем брюнеты. Еврейские глаза, утверждают эксперты, безошибочно узнаваемы по вечной задумчивости и печали. Все страдания в Гетто, годы мучений, потеря близких – всё сосредоточено в них. (*** не сказал ли он в оригинале, что в них отражена вся скорбь еврейского народа? Перевод с перевода, не забывайте. ***). Рассказывали, что поляк опознал в поезде еврея по одной только грусти в глазах. Мой знакомый решил и эту проблему: он придумал прикинуться человеком с мрачным характером, чтобы, как он говорит, его глаза метали гневные взгляды. Женщины маскируются тем, что носят траур, обесцвечивают и выпрямляют волсы, и т.д. Бывает идеально арийская внешность, но плохое знание польского языка, либо сильный акцент, иногда люди не могут правильно произнести свою польскую фамилию. Такие притворяются глухонемыми и носят на руке повязку с надписью taubstumm.



Collapse )

Collapse )

продолжение следует.

перевод из книги Emmanuel Ringelblum "Polish-Jewish Relations During the Second World War" edited by ‎Joseph Kermish, ‎Shmuel Krakowski, ISBN 0810109638, 9780810109636

тэг всех постов с переводом этой работы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/tag/polish-jewish-relations-wwii
ringelblum

Рингельблюм. Польско-еврейские отношения во время Второй Мировой Войны

(*** Начиная переводить эту работу я обещала, что "перерывов длиной в целый год больше не будет".
Не смешно. Не давайте опрометчивых обещаний.
Поскольку не пропадать же лету - вот новая глава.
***)

6. После закрытия Гетто.



Телефон как последняя связь с миром. – «Рэкет» с электроснабжением в Гетто. – Индивидуальные и коллективные пропуска. – Кто переходит границу с Арийской стороной? – Евреи устраиваются на Арийской стороне через рабочие бригады. – Способы прохождения блок-постов, через стены, по подземным тоннелям и канализации, в машинах Гестапо и в автомобилях немецких кампаний под охраной Begleiters (*** немецкого эскорта ***)

С 15-го ноября 1940 года евреям больше не разрешалось покидать Гетто, но христиан еще несколько дней туда пускали, и улицы были заполнены поляками, пришедшими навсегда проститься со своими еврейскими друзьями и принести им еды. Изумленные жандармы смотрели, как арийцы и носители нарукавных повязок целовались на выходах из Гетто. С этого момента христиан пускали в Гетто только по пропускам, и единственной связью с Арийской стороной остался телефон. Немцы об этом прекрасно знали, знали они и о том, что по телефону обсуждаются экономические вопросы, поддерживаются социальные и другие контакты. (1) Контрабандисты, торговцы, промышленники, и т.д. все связываются по телефону. Для евреев, прятавшихся на Арийской стороне, телефон стал важнейшим способом связи с семьей, оставшейся в Гетто. И поэтому немцы неуклонно уменьшали количество телефонов в Гетто. И наступило время, когда исчезли все частные телефоны, остались только телефоны в конторах официальных организаций. Целые улицы и кварталы остались без телефонов, их не было даже в аптеках. Появились так называемые фальшивые телефоны, устанавливаемые специалистами инженерами. Они не были нигде зарегистрированы, но работали безотказно. По окончании рабочего дня народ звонил из офисов еврейской общины и других социальных учреждений, от 5 до 10 злотых за звонок. В это же время телефонный звонок на Арийской стороне стоил 40-50 грошей. (2) Боясь подслушивания, телефонные разговоры с Арийской стороной маскировали: использовались только польские имена и фамилии, что вызывало множество недоразумений. Невозможно было понять, о ком речь, когда вместо Шии просили позвать Станислава, и Вишнесвского вместо Киршенбаума. (3) Под видом непринужденной болтовни ни о чем обуждались важнейшие вещи: переправка ребенка на Арийскую сторону, время и место перехода границы Гетто, как переслать вещи и т.д. И обсудить это надо было так, чтобы подслушивающий ничего не заподозрил.

Collapse )

Collapse )



продолжение следует.

перевод из книги Emmanuel Ringelblum "Polish-Jewish Relations During the Second World War" edited by ‎Joseph Kermish, ‎Shmuel Krakowski, ISBN 0810109638, 9780810109636

тэг всех постов с переводом этой работы: http://toh-kee-tay.livejournal.com/t​ag/polish-jewish-relations-wwii
fog

Frozen in New England

Дорогие друзья,

кто сюда еще заходит

У нас рекордно холодная, долгая, депрессивная зима. Четыре шторма – каждую неделю по снежной буре, жизнь останавливается на дни, электричество отключается, поезда не ходят, дороги непроходимы. Только народ откопается и оглянется вокруг – начинается новая снежная буря. В первый самый сильный шторм у нас утонули обе машины. Но дом в этот раз оказался крепким, и дамбу рядом с нами починили вовремя. Тремя домами дальше по улице – океан проломил и дамбу и снес целиком стену дома. Вот вам фотография моего дома в тот день из бостонской газеты Patriot Ledger:



Мы сидели внутри, ни света, ни отопления. А холод стоял и стоит даже хуже собачьего.

Браслет, отправленный в город герой Нагарию, пропал с концами, история, сопутствовавшая его утрате, леденила мою душу две недели.

Рингельблюм лежит рядом, но сил на него нет.

Между тем, я теперь снова студентка: поступила на семестр в Massachusetts College of Art and Design - учиться началам искусства ювелирной работы с металлом. Буду кузнецом практически. Там потрясающая мастерская, огромная кузница и все какие только бывают инструменты – в моем полном распоряжении до конца мая. Мне выдали студенческий пропуск, так что я хожу туда как к себе домой. Только ехать из дома два часа, но это детали :) Подробности и дальнейшее развитие событий – в фейсбуке. Там же и обсуждение моей преподавательницы :) Она прекрасна, если что :)

Поделки, несмотря на депрессию и отсутствие солнца, продолжаются, ходите смотреть на https://www.etsy.com/shop/rocksnbeads

С приветом из ледяной Новой Англии,

Ваша Н.
Buchenwald survivors kids

Абба Ковнер о вине и отчаянии.Часть 2-я.

Окончание. Начало здесь: http://toh-kee-tay.livejournal.com/688746.html

D%2013-21Клод Ланцман: Правда ли, что юные сионисты-социалисты, мечтой которых было создать еврейское государство Израиль, и даже [*** неразборчиво ***] евреи, считали себя элитой по сравнению с остальной массой евреев в гетто Вильно?

Абба Ковнер: Я пытаюсь понять ваш вопрос, но... в любом случае я настаиваю на том... чтобы отринуть это слово, оно раздражает меня... «элита»... Не элита, но авангард. Мы, сионистская молодежь, считали себя авангардом борьбы. Иными словами, мы считали, что наша позиция, наш выбор, наша мечта... вернуться в Израиль, создать там страну, развиваться... эта позиция позже станет позицией всего народа. Мы были лишь пионерами, теми, кто начинает; мы не были... мы не ощущали превосходства перед народом, мы просто были первыми, теми, кто прокладывает путь. И случилось так, что... кажется, это уникальное явление для всей... нацистской оккупации Европы... как только мы распространили это воззвание... молодые парни и девушки, принадлежавшие к нашему движению, покинули свои укрытия – надежные укрытия, иногда у них были арийские документы, или, как и я, они прятались в монастыре, в любом случае, они были в безопасности. Но с того момента, они перестали прятаться и вернулись в гетто, чтобы разделить судьбу своего народа.

Клод Ланцман: Скажите ему, поэтому-то я и задал мой вопрос.

Абба Ковнер: Теперь я бы хотел ответить на... тот вопрос, который вы задали чуть ранее: написал ли бы я мое воззвание по-другому, если бы мне пришлось жить в гетто. Так как... до сих пор я много говорил о самом воззвании, то говорил объективно, поскольку эта тема касалась всего сопротивления. Но теперь я готов... вернуться к вашему вопросу и говорить чуть более субъективно о причинах, по которым я составил своё воззвание именно так.

Абба Ковнер: Итак, составил ли бы я свое воззвание иначе, не живи я те шесть месяцев за пределами гетто? После войны я часто задавал себе этот вопрос, и... ответить на него невозможно, не попытавшись заново пережить всё, что я чувствовал в то время. […] Я часто говорил себе потом... что ненапрасно провел время в монастыре, я объясню. Попробуйте дать название болезни, найти определение такой... огромной катастрофе, такой... большой, для этого необходим... особый ракурс, другая перспектива. У меня ее тогда не было, не было такой возможности. Но зато у меня была своя особенная перспектива, поскольку я оказался чуть в стороне от событий в гетто. И одновременно... я был вовлечен во всё, что там происходило, у меня там была семья, друзья, знакомые, и... я разрывался между одиночеством в монастыре с однй стороны, и глубокими последствиями, которые эти события имели для меня, моими тесными отношениями с гетто, моими связями внутри него. И, наверное, этот разрыв, получившийся из-за расстояния с одной стороны и вовлеченности с другой, мне кажется, это одна из тех вещей, которые объясняют моё воззвание. Есть и другие вещи... не знаю... подходящее ли теперь время... и место говорить об этом.

Клод Ланцман: Я думаю, да.

Абба Ковнер: Вторым было... чувство вины. Я часто спрашивал себя... есть ли в Библии место... где началась человеческая цивилизация. Именно цивилизация, а не история человека. Культура... на иврите תרבות, означает одновременно и культуру и цивилизацию. Это место в Библии – история Каина. Каин не был приговорен к смертной казни, он был обречен жить с чувством вины. Я считаю, что в этом месте рождается культура. И здесь... я сделаю отступление в наши дни. Часто спрашивают, когда уже Германия сможет перестать чувствовать себя виноватой за то, что она сделала. Когда уже наконец она сможет вернуться в семью цивилизованных стран? А я повторяю, что пока Германия чувствует свою вину – она часть цивилизованного мира.

Абба Ковнер: Но я, во время моего прибывания в монастыре, я... не был Каином, я никого не убил, наоборот, я был Авелем. И при этом я испытывал чувство вины. За то что в самые трагические моменты, когда моя семья, все, кто был дорог мне, были в центре гетто, меня не было с ними. И представляя себя на их месте, что они пережили в ночь... желтых удостоверений, когда их увезли в Понары, а меня не было с ними, я просто не мог... я не мог уснуть.

[…]

Collapse )

из текстовой расшифровки беседы с Аббой Ковнером для документального фильма Клода Ланцмана "Шоа":
http://data.ushmm.org/intermedia/film_video/spielberg_archive/transcript/RG60_5017/A2E8DDA1-80C8-4C01-AB31-2C8C2BFB89D8.pdf

+++ и не только в жж: https://sites.google.com/site/nyatki/abba-kovner-o-vine-i-otcaanii
Buchenwald survivors kids

Абба Ковнер о вине и отчаянии.Часть 1-я.

אל נלך כצאן לטבח

из невошедшего в фильм

В этом отрывке речь идет о знаменитом воззвании Аббы Ковнера, написанном 31-го декабря 1941 года и начинающемся словами «не пойдем как овцы на бойню». Клод Ланцман хочет знать две вещи: во-первых, было бы воззвание другим, если бы Абба Ковнер жил в гетто, и во-вторых, откуда эти пророческие слова «Гитлер планирует уничтожить всех евреев Европы» в конце 1941 года, когда никто еще пока ни сном ни духом.


Нас не поведут, как овец, на бойню!
Еврейская молодежь, не давай сбить себя с пути. Из 80 000 евреев Вильнюса, Литовского Иерусалима, осталось всего 20 000. На наших глазах отняли наших родителей, наших братьев и сестер.
Где сотни людей, которых забрали на работу литовские «хапуны»? Где раздетые догола женщины и дети, которых увели в страшную «ночь провокации»? Где евреи, которых увели в Судный День? Где наши братья из Второго гетто?
Все, кого увезли из гетто, никогда больше не вернутся.
Все дороги Гестапо вели в Понары.
А Понары — это смерть!
Сомневающиеся! Избавьтесь от иллюзий! Ваши дети, ваши мужья и жены погибли.
Понары — это не лагерь. Их всех убили там.
Гитлер намерен уничтожить всех евреев Европы. Евреям Литвы суждено стать первыми на этом пути.
Не будем же овцами, покорно идущими на убой!
Правда, что мы слабы и беззащитны, но сопротивление должно стать единственным ответом врагу!
Братья! Лучше погибнуть свободными борцами, чем выжить по милости убийц.
Сопротивляйтесь! До последнего вздоха!

(*** русский перевод воззвания - из Вики ***)


Английский текст: Pronouncement by Abba Kovner.
На процессе Эйхмана Абба Ковнер по просьбе прокурора читает своё воззвание.
Он сочинил его на иврите, затем перевел на идиш.

иврит и синхронный перевод на немецкий:




***

Клод Ланцман: Я хочу... в который раз задать Аббе Ковнеру вопрос, который уже задавал, но в этот раз пусть он ответит. Вопрос был таким: написал бы он это воззвание, если бы все шесть месяцев – с начала немецкой оккупации Вильны – жил в гетто безвыходно, подвергаясь «акциям» вместе с остальными евреями, испытывая тот же страх, что и они?

Абба Ковнер: Логичный и умный вопрос, мне редко его задают. Сам же я задаю его себе часто. […] У меня в руках распечатка воззвания, которое я отправил в... январе 1942 года в гетто в Вильно. Я помню, что написал его в конце декабря 1941-го в монастыре. Я не собираю читать весь текст, лишь подчеркну три главных момента. Первое, что я хотел сказать евреям, и, главное, еврейской молодежи, это... обличить главного врага, стоявшего между нами и истиной. Этим врагом был... овладевший нами самообман.

Collapse )

из текстовой расшифровки беседы с Аббой Ковнером для документального фильма Клода Ланцмана "Шоа":
http://data.ushmm.org/intermedia/film_video/spielberg_archive/transcript/RG60_5017/A2E8DDA1-80C8-4C01-AB31-2C8C2BFB89D8.pdf

Kovner_2


+++ и не только в жж: https://sites.google.com/site/nyatki/abba-kovner-o-vine-i-otcaanii
chlopec zydowski

Тишина.

[…]

Клод Ланцман: Как проходила селекция, было тихо?

Абба Ковнер: Да, всё было тихо. То есть... наступала тишина, но... я хочу вернуться к разговору о панике. Немцы последовательно делали всё, чтобы избежать паники (*** во время облав ***). У них с самого начала был метод, я бы назвал его простым словом Schein, т.е. удостоверение (*** рабочее удостоверение ***). Schein был средством создания психологической паники. Его суть была в том, чтобы разделить всех по категориям: тех, у кого важная работа, безработных, многодетных, одиноких, старых, молодых – всех по отдельности. Дать людям понять, что их ждет разная судьба. Тот, кому выпал неудачный жребий, кто не смог получить хороший Schein, тот либо прятался, либо пытался достать хороший Schein, настоящий или... фальшивый. Зато народ с «хорошим» удостоверением был совершенно счастлив... ведь у них была уверенность в завтрашнем дне. Немцы всё делали руками Юденрата для придания большей правдоподобности, и чтобы всё выглядело граждански, не по-военному. События развивались быстро, евреи вошли в гетто в сентябре, а в ноябре их уже оставалось не так много. До создания гетто в городе жили примерно 70,000 евреев, а теперь оставалось только... около двадцати пяти тысяч. Вот вы говорили о тишине... Я не жил тогда внутри гетто, но однажды я оказался там во время «акции». И... отчаянная беготня... паника, страх... но когда арестованные уже на улице – наступала полная тишина. Те, у кого «хорошие» документы, не вмешивались, они не боялись. Остальные... подавлены, безысходность, и... потрясающая тишина в толпе.

[…]

Абба Ковнер: […] Чтобы те, кто занят «продуктивным» - по мнению немцев – трудом, чувствовали себя уверенно, спокойно. Чтобы они были спокойны, когда начнутся «акции». Среди владельцев «хороших» удостоверений были все сотрудники администрации гетто, члены Юденрата, еврейской полиции, и... ясное дело, с этого момента началась неистовая гонка за удостоверениями. Чего и добивались немцы. Они ожидали стравить евреев друг с другом в борьбе за удостоверения, потому что удостоверения обещали жизнь. И так и случилось, все дрались за желтые удостоверения для себя и за синие для родственников. (*** Документы разделялись по цветам, лучшим вариантом был желтый Schein, синий для членов их семей. Два синих на детей и один на взрослого, и приходилось выбирать - жене или маме. Розовый и белый уже хуже. ***)

Клод Ланцман: Официально это были рабочие удостоверения, на самом же деле, это были удостоверения жизни. Евреи знали об этом?

Абба Ковнер: Да. По крайней мере, они так думали. И какое-то время, да, Schein означал жизнь. И вот мы наблюдали страшные сцены, пережившие их никогда их не забудут. Мы видели, как разделяли семьи во время селекции на улице. У отца удостоверение, у его жены – нет... У старшего ребенка в семье – удостоверение, у других детей – нет. И... всё это было в наивысшей степени трагично. Одним движением пальца гестаповец мог разлучить семью. Были случаи, когда мужья следовали за женами на «плохую» сторону, чтобы быть вместе. В других случаях жену отправляли на «плохую» сторону, а муж стоял, парализованный.... окаменевший, никакой реакции. Они смотрели друг на друга с разных сторон улицы, они знали, что больше не увидятся никогда... и никакой реакции.

(*** не могу не: http://toh-kee-tay.livejournal.com/571931.html «Мужчина – направо! Женщина и ребенок – налево!». Всё то же, только без разноцветных бумажек ***)

Абба Ковнер: В одних случаях они забирали всех с белыми удостоверениями, оставив в живых тех, у кого были розовые. В следующую «акцию» наоборот, хватали всех с розовыми удостоверениями. И люди перестали понимать. И после периода частых селекций, они вдруг прекратились. Тех, кто исчез, их больше не было, а теперь попытаемся встать на место тех... кто выжил. Как они жили? О чем они думали? Сперва... царило великое отчаяние, скорбь по ушедшим, по родным и друзьям. Но жизнь продолжалась и люди спрашивали себя: что делать, чтобы остаться в живых? По логике, не должно было быть новых акций. Немцы обещали, что не будет новых акций. Еврейская администрация обещала то же самое. Сам факт того, что человек продолжал жить, казалось, означал, что немецкая военная промышленность не может без него обойтись... но что будет дальше?

[…]

***

Collapse )
Хана Кольски zoom

Сестра

Какое счастье! Моя сестра
сидит рядом со своим женихом. Здесь, за столом
она не плачет - уже давно это себе запретила.
А если вдруг - то что тогда скажут люди?

Моя сестра светится от счастья.
Сердце её этот свет вбирая, мерцает.
А вся орава дружно налегает
на кошерных куриц с подливкой.

клёцки из свежей муки, очень вкусные -
это свекровь свежая расстаралась.
Но гости предпочитают повидло,
которое мама, родная мама сварила.

Стоит перед дружкой моей сестры полная чарка мёду.
Она несмело прикасается к ней губами.
Сколько людей собралось, целая толпа!

А плетёные халы - это шедевры отца.
Вот уже сорок лет, как он, слава Б-гу,
вынимает из вон той, единственной печи
халы и свежий хрустящий хлеб.

Разве он мог когда-нибудь подумать,
что целый народ может выйти дымом из труб
Майданека,
Треблинки,
Освенцима...
...а мир , с Б-жьею помощью,
всё это выдержал.

Моя сестра, как под фатою невеста,
одна сидит за столом. Из-за траурной молитвы
голос жениха почти не слышен.
Мы оставили этот стол без тебя,
а ктуба твоя будет надписью на камне.

(1965? перевод Г. Горбовского)

Collapse )
hitler kapout

душеспасительное

Вынесу из комментариев. Мне кажется, это важный момент – и не только по заявленной теме.
Никакая фобия не изуродует вас, если твердо запомните это правило :)

нациста нельзя сделать из того человека, на которого не действует механизм дегуманизации врага. Тот, кто никогда не перестанет видеть человека в другом человеке - а это непросто, пропаганда сильнейшая вещь! - тот спасен и свободен