Category: семья

chlopec zydowski

Тишина.

[…]

Клод Ланцман: Как проходила селекция, было тихо?

Абба Ковнер: Да, всё было тихо. То есть... наступала тишина, но... я хочу вернуться к разговору о панике. Немцы последовательно делали всё, чтобы избежать паники (*** во время облав ***). У них с самого начала был метод, я бы назвал его простым словом Schein, т.е. удостоверение (*** рабочее удостоверение ***). Schein был средством создания психологической паники. Его суть была в том, чтобы разделить всех по категориям: тех, у кого важная работа, безработных, многодетных, одиноких, старых, молодых – всех по отдельности. Дать людям понять, что их ждет разная судьба. Тот, кому выпал неудачный жребий, кто не смог получить хороший Schein, тот либо прятался, либо пытался достать хороший Schein, настоящий или... фальшивый. Зато народ с «хорошим» удостоверением был совершенно счастлив... ведь у них была уверенность в завтрашнем дне. Немцы всё делали руками Юденрата для придания большей правдоподобности, и чтобы всё выглядело граждански, не по-военному. События развивались быстро, евреи вошли в гетто в сентябре, а в ноябре их уже оставалось не так много. До создания гетто в городе жили примерно 70,000 евреев, а теперь оставалось только... около двадцати пяти тысяч. Вот вы говорили о тишине... Я не жил тогда внутри гетто, но однажды я оказался там во время «акции». И... отчаянная беготня... паника, страх... но когда арестованные уже на улице – наступала полная тишина. Те, у кого «хорошие» документы, не вмешивались, они не боялись. Остальные... подавлены, безысходность, и... потрясающая тишина в толпе.

[…]

Абба Ковнер: […] Чтобы те, кто занят «продуктивным» - по мнению немцев – трудом, чувствовали себя уверенно, спокойно. Чтобы они были спокойны, когда начнутся «акции». Среди владельцев «хороших» удостоверений были все сотрудники администрации гетто, члены Юденрата, еврейской полиции, и... ясное дело, с этого момента началась неистовая гонка за удостоверениями. Чего и добивались немцы. Они ожидали стравить евреев друг с другом в борьбе за удостоверения, потому что удостоверения обещали жизнь. И так и случилось, все дрались за желтые удостоверения для себя и за синие для родственников. (*** Документы разделялись по цветам, лучшим вариантом был желтый Schein, синий для членов их семей. Два синих на детей и один на взрослого, и приходилось выбирать - жене или маме. Розовый и белый уже хуже. ***)

Клод Ланцман: Официально это были рабочие удостоверения, на самом же деле, это были удостоверения жизни. Евреи знали об этом?

Абба Ковнер: Да. По крайней мере, они так думали. И какое-то время, да, Schein означал жизнь. И вот мы наблюдали страшные сцены, пережившие их никогда их не забудут. Мы видели, как разделяли семьи во время селекции на улице. У отца удостоверение, у его жены – нет... У старшего ребенка в семье – удостоверение, у других детей – нет. И... всё это было в наивысшей степени трагично. Одним движением пальца гестаповец мог разлучить семью. Были случаи, когда мужья следовали за женами на «плохую» сторону, чтобы быть вместе. В других случаях жену отправляли на «плохую» сторону, а муж стоял, парализованный.... окаменевший, никакой реакции. Они смотрели друг на друга с разных сторон улицы, они знали, что больше не увидятся никогда... и никакой реакции.

(*** не могу не: http://toh-kee-tay.livejournal.com/571931.html «Мужчина – направо! Женщина и ребенок – налево!». Всё то же, только без разноцветных бумажек ***)

Абба Ковнер: В одних случаях они забирали всех с белыми удостоверениями, оставив в живых тех, у кого были розовые. В следующую «акцию» наоборот, хватали всех с розовыми удостоверениями. И люди перестали понимать. И после периода частых селекций, они вдруг прекратились. Тех, кто исчез, их больше не было, а теперь попытаемся встать на место тех... кто выжил. Как они жили? О чем они думали? Сперва... царило великое отчаяние, скорбь по ушедшим, по родным и друзьям. Но жизнь продолжалась и люди спрашивали себя: что делать, чтобы остаться в живых? По логике, не должно было быть новых акций. Немцы обещали, что не будет новых акций. Еврейская администрация обещала то же самое. Сам факт того, что человек продолжал жить, казалось, означал, что немецкая военная промышленность не может без него обойтись... но что будет дальше?

[…]

***

Collapse )
Buchenwald survivors kids

«Соседский сын»

отчет о прочитанной книге


Это, друзья мои, фотография Тевтонской церемонии наречения имени.
Девочку, рожденную во исполнение призыва Адольфа Гитлера ко всем немецким женщинам
дать великой Германии как можно больше сыновей и дочерей, посвящают Фюреру и Родине.
Идет сентябрь 1941 года. Победа близка.

Что я могу сказать об этой малышке?
Во-первых, у нее есть фейсбук. Такие вещи меня удивляют чуть ли ни больше всего остального, эта современность динозавров.

Что еще? Чистокровная арийка, из семьи не просто убежденных нацистов – папа военный преступник, принимавший самое непосредственное участие в окончательном решении еврейского вопроса, она последовательно выйдет замуж за двух чернокожих англичан, от одного у нее сын, и дочь от другого, и будет активно бороться за свободу Конго и всей Африки.

И наконец – она примет гиюр, а потом выйдет замуж за еврея.

Сейчас ее зовут Лизель Эппель.
Как она дошла до жизни такой? Во всём виноваты евреи.


Collapse )
Buchenwald survivors kids

платье из немецкого парашюта

(большой привет Терн :))

Свадебное платье. 1946-й год, Берген Бельзен, Германия.

Lilly Lax Wedding Dress

Невесту звали Лили Лакс, двадцать два года, она пережила Освенцим и Берген Бельзен. Жениха звали Людвиг Фридман, он тоже бывший узник концлагеря. Они познакомились вскоре после войны и осенью 45-го решили пожениться. Людвиг пообещал достать для Лили красивую белую ткань на свадебное платье, и достал - купил у немецкого солдата старый парашют. Они наняли портниху, и та в обмен на месячную норму сигарет сшила Лили это платье. В нем вышли замуж Лили, ее сестра, двоюродная сестра, и еще два десятка невест Берген Бельзена, ставшего после освобождения лагерем для перемещенных лиц.

Мемориальный Музей Катастрофы: http://www.ushmm.org/