Category: транспорт

sidurim for sale

К главе, которую я сейчас перевожу: Вилли Георг иллюстрирует Рингельблюма.

Кто такой Вилли Георг, зачем он и почему, я уже говорила в этом посте:
http://toh-kee-tay.livejournal.com/553130.html

и вот еще некоторое количество его фотографий того же дня.
что именно продают люди, показывает, в каком они положении:
Рингельблюм пишет - первым распродавали одежду и мебель,
затем постельное бельё, скатерти и прочие полотенца,
и последним - кухонную утварь.
к чему относится деревянная (?) курица и прочий хлам на одной из фотографий,
я даже и не знаю.

пока одни распродают последнее, другие покупают модное бельё.
и как дети улыбаются немецкому фотографу, и как снимают перед ним шапки мужчины,
и кто тот толстяк в трамвае - немец или полицейский поляк?
все водители трамваев были польскими контрабандистами.

не будь контрабанды, Гетто жило бы на 220 калорий на человка в день.






Collapse )

через 40 лет после окончания войны
Вилли Георг передал свои фотографии историку Рафаэлю Шарфу

фотографии отсюда - http://collections.ushmm.org/search/
Владка Мид

Владка Мид "По обе стороны стены"

(*** кто о чем, а я о своем, о девичьем ***)

продолжение.
предыдущие посты: http://toh_kee_tay.livejournal.com/tag/vladka%20meed

Судьба бойцов гетто Ченстохова (часть 1).



За городом немцы охотились за евреями ничуть не менее тщательно, чем в Варшаве. Сравнительно небольшому количеству евреев удалось чудом спастись, спрятавшись в бункерах, в лесах или у крестьян. Мы делали всё, что в наших силах, чтобы связаться с теми, кто был еще жив. Поздним летом 1943 года Леон Фейнер (*** Миколай Березовский – связной с польским подпольем ***) попросил меня исполнить поручение Координационного комитета, не имея при себе разрешения на поездку. (*** официальный документ, похоже, немецкий, но я пока понятия не имею, как он выглядел ***) Ездить без такого немецкого разрешения было очень опасно, так как немцы регулярно останавливали поезда, проверяли документы у пассажиров и арестовывали тех, у кого не было необходимых бумаг. Антек (Ицхак Цукерман) проинструктировал меня о цели моего путешествия. В Конецполе, в районе Кельце, небольшая группа бойцов гетто Ченстохова нашла убежище у крестьян. Какое-то время у них была связь с Варшавой, но в последнее время сообщение с ними стало невозможным из-за частых проверок в поездах. В одиночку, евреи оказались в отчаянной ситуации, и вопросом жизни и смерти для них в тот момент было получить хоть какие-то деньги. Антек описал точное местонахождение малины; мне дали немного денег и письмо, и я отправилась в путь.

Поезд был набит контрабандистами, пассажиры живо обсуждали цены на сало да невеликие заработки от перевозки продуктов из города в город и кляли немецких железнодорожных чиновников, воровавших тюки с едой. Переодетая контрабандисткой я несла подмышкой сумку с «товаром»; деньги и письмо были спрятаны у меня под ремнем. Всё шло гладко до Ченстохова, где мне надо было пересесть на поезд в Кельце. Там на платформе немцы проводили строгий досмотр багажа всех идущих на посадку пассажиров.

Пока я соображала, как избежать проверки, которая почти наверняка разоблачит мой примитивный маскарад, чей-то голос прошептал мне прямо в ухо: «Иди за мной.» Одна из моих соседок по поезду, старушка-нееврейка, тоже направлявшаяся в Кельце, вылезла из поезда с другой стороны. Я последовала за ней с моей сумкой с «товаром», и мы вместе побежали, перескакивая через рельсы, и забрались в пустой товарный вагон, стоявший на подъездных путях. «Не бойся, мы подождем здесь, пока закончится проверка» - она вытянулась на полу вагона. Судя по голосам, доносившимся из других якобы пустых вагонов, моя благодетельница была не одна такая умная.

Collapse )
Buchenwald survivors kids

Говорят дети. "Мишина Фуга". Часть 4-я.

продолжение.
часть 1: http://toh-kee-tay.livejournal.com/628071.html
часть 2: http://toh-kee-tay.livejournal.com/628882.html
часть 3: http://toh-kee-tay.livejournal.com/631619.html




18-го января 1945 года Миша в числе примерно полутора тысяч заключенных лагея B-IID отправился из Освенцима маршем смерти. В Освенциме он провел 13 месяцев.

Стоял страшный мороз, сухой мороз, под двадцать градусов, наверное. Хрустящий снег. Ноги закоченели, а на мне были кожаные ботинки, и движение согревало нас, но вот носков не было. Тогда, следуя чьему-то совету, я обернул ноги газетой – и это очень помогло, и я шел с газетой в ботинках следующие три-четыре дня. И вот мы идем колонной в сторону города Гляйвица. От усталости и жажды я начинаю потихоньку сходить с ума. Я говорю, не могу больше идти, мне ответили – можешь и будешь идти, взяли меня под руки и заставили идти дальше. Мы шли два дня подряд и часам к девяти-десяти вечера я совсем обессилел. Но тут мы увидели в снегу, прямо в снегу в канаве - мертвые тела.





Их убили, должно быть, час или два назад. Они больше не могли идти, и их застрелили и бросили в канаву. От этого зрелища я перепугался до чертиков.

Collapse )

Продолжение следует.
me now

Прибытие поезда

Представьте, что вы простой заключенный немецкого концлагеря. Год назад, чуть меньше, вас привезли в Освенцим. Вас, вашу семью, и вообще всё население вашего маленького местечка в Закарпатье, всё, что от него к тому времени осталось – вывалили из поезда на платформу в Биркенау, и там вы в последний раз видели маму, папу и братьев. Вас признали трудоспособной, обрили, дезинфицировали, проштамповали, переодели в арестантскую робу, и затем полгода заставляли носить туда сюда валуны, после чего перевели в другой лагерь, потом в третий, и вот сегодня вы лежите в бараке в вашем четвертом концлагере, Дора-Миттельбау – отлеживаетесь после тифа – и как сквозь вату слышите шум и ликование за окнами; кричат, что американцы освободили лагерь. Вы встаете и выходите на улицу – но тут же теряете сознание... Придя в себя, обнаруживаете, что вы в удобной постели в небольшой комнате, где есть стол, стул, лампа, тумбочка и даже бельевой шкаф... У вас озноб, вы тормошите шкафы в поисках теплой одежды и натыкаетесь на увесистый том – большой тяжелый альбом фотографий с металлической окантовкой по краям обложки. Вы открываете его из чистого любопытства – и на первой же странице видите себя. Нет, это было бы уже слишком. Вы видите знакомые лица – ваши земляки, соседи, друзья, ваш рабби, все на платформе в Биркенау в тот самый день – в тот майский день почти год назад, когда вы приехали в Освенцим... Пассажиры одного с вами «транспорта», едва успевшие сойти с поезда...





Collapse )

Страница за страницей, последовательность событий, вереница знакомых лиц... И это:



Срулик и Зелиг, ваши младшие братики....
О, а вот наконец и вы во всей красе – уже обриты и в трудовом строю:



...
Сегодня 9-е апреля 1945 года. Вас зовут Лили Якоб, вам девятнадцать, и вы уже пережили всех своих родных. А в руках у вас то, что позже – в другой жизни – будет называться «Альбом Лили Джейкоб» aka The Auschwitz Album.

Collapse )
oneg shabbat archive

Архив «Онег Шаббат». Эмануэль Рингельблюм, Варшава. Июль-декабрь 1942 (продолжение)

Updated: June 23, 2011

Сообщение

Каждая мастерская – самостоятельная ячейка; указом от [29-го] октября запрещено покидать пределы мастерской. То же верно и в отношении гетто. Пойманных на улице без пропуска отправляют на Умшлагплац. После рабочих часов (с семи утра до шести или до пяти вечера в некоторых мастерских) можно передвигаться немного более свободно – присоединившись к группе, идущей с работы в свой жилой блок, или к внешней рабочей бригаде, возвращающейся домой (*** бригады, работавшие за пределами гетто ***), - но такую группу обычно бдительно охраняют, особенно, если она маленькая. В одиночку же евреям запрещено передвигаться по улицам.

Другой вариант нахождения на улице во время рабочего дня – ездить в повозке. Их не трогают, и это считается безопасным способом передвижения.

Треблинки - Известие о могильщиках (Рабинович, Яков (* человек, сбежавший из треблинки, информатор (*** надеюсь, информатор Рингельблюма ***))), евреи из Стока, сбежавшие из вагонов... груженных золотом и иностранной валютой --- единодушное описание «душевых», евреев-могильщиков с желтыми нашивками на коленях. --- Способ убийства: газ, пар, электричество.

Известия о Треблинке, привезенные разведчиками, посланными семьями тех, кого туда депортировали. (* В июле 1942-го Зигмунд (Фридрих) был послан, чтобы проверить известия о Треблинке. Он добрался до Малкинии, где встретил Эзраэля Валаха, заключенного, сбежавшего из Треблинки, и тот подтвердил самое худшее.)

(*** лирическое отступление

Ок, эта история стоит того, чтобы уделить ей больше внимания.

Вот, что рассказывает об этом в книге «Life in the ghettos during the Holocaust» by Eric Sterling Михаил Беренбаум, беседовавший с Мареком Эдельманом и с Симхой Ротемом (Казиком) - подпольщиками, одними из организаторов восстания варшавского гетто.

Во-первых и в главных я спросил: «Что вы знали о Треблинке, и каким образом вы это узнали?»

Эдельман поправил меня. Вопрос был не о Треблинке, а о Хельмно, где газом начали травить 8-го декабря 1941-го, за целых восемь с половиной месяцев до депортации. Два человека сбежали из Хельмно и рассказали о том, что видели: грузовики, в которых людей убивают выхлопным газом. Глава юденрата Варшавы Адам Черняков знал об этом. Но он подозревал, по словам Эдельмана, что отравление газом касалось маленьких городов, и что «было невозможно, чтобы такое случилось в Варшаве.» В Лодзи главе юденрата Мордехаю Хаиму Румковскому тоже было известно, что творится в Хельмно. Тем не менее он продолжал посылать туда евреев, рассуждая, что он должен пожертвовать единицами, чтобы спасти большинство.

«Улица», пользуясь термином Эдельмана, не доверяла сообщениям об удушении газом в Хельмно. «Народ в такое вообще не верил. "Идет война," - говорили люди. - "Немцам требуется много рабочей силы. Евреи бесплатная рабочая сила. Нет смысла их убивать."» Короче, логика диктовала, что евреев следует оставлять в живых. Но убийство евреев было идеологическим, что отвергало логику войны.

Тем не менее я настаивал на Треблинке.

Воспоминания Казика были подробными, даже поэтичными. Когда 22-го июля начались депортации, подполье страстно – наверное лучше сказать отчаянно - хотело узнать о Треблинке, пункте назначения поездов, уходивших из гетто. Зигмунд Фридрих, участник сопротивления, у которого через Бунд были связи с поляками железнодорожниками, смог сесть в один из таких поездов и отправиться в направлении Треблинки. Ему не удалось проникнуть в лагерь, но он добрался до станции Малкиния, где продолжал распрашивать железнодорожников. Поезда приходили ежедневно, сказали ему. Это он уже знал. Поезда были заполнены евреями. Это он тоже знал. Они прибывали полными, уезжали порожняком. В лагерь не привозили еды, и колодцев не вырыли для снабжения водой. Эти сведения были новыми. Они подтверждали его подозрения.

Поезда приходили полными, уезжали пустыми, и никакого провианта не запасали для пассажиров – для груза более подходящее слово – прибывшего в свой пункт назначения. Их оставляли без еды и без воды. В лучшем случае, они обречены на голод. Обитатели гетто тоже голодали. В 1941-м один из десяти евреев в варшавском гетто умер от голода, недоедания, болезней и отчаяния еще до первых пуль и до начала депортации. Голод был пассивным насилием, уничтожавшим непригодных без необходимости каких-либо прямых действий.

«В лагере тихо,» сказали Фридриху. Десятки тысячь прибывают, они входят внутрь. Для них не заготовлено пропитания, и они не издают ни звука.

В ретроспективе нам ясно, как сложить воедино все отрывочные сведения. Но задание Фридриха состояло в том, чтобы точно выяснить, что случилось с евреями, и сделать это напрямую, так, чтобы он смог четко и ясно – осмелюсь ли сказать с уверенностью? – рассказать гетто о судьбе тех, кого насильно эвакуируют. Но он пока не видел своими глазами, что происходит. Он «не знал», пользуясь лакуэровским различием между знанием и информацией. Картину можно было составить, но отрывки всё еще не были достаточно разоблачительными.

Утром следующего дня, как описывает Казик, Фридрих бродил по Малкинии и увидел слегка тронутого человека, ходившего по улицам без одежды, в одних трусах. Эдельман добавил: «Это оказался его друг. Директор жилищного кооператива по имени Валах.» Валах рассказал о своем побеге из Треблинки на одном из поездов, привозивших в лагерь евреев. Он подробно описал удушение газом и убийства, и Фридрих наконец получил сведения очевидца. Но он хотел большего.

Как ему самому узнать, что там происходит, чтобы с уверенностью убедить варшавских скептиков и тех, которые иначе в своем отчаянии всё равно будут отрицать происходящее?

«Вдохни глубже,» сказали Фридриху. Это недвусмысленно и бесспорно был запах горящей плоти. Фридрих добыл свое подтверждение. С этими доказательствами он мог вернуться домой, чтобы свидетельствовать, чтобы взять на себя задачу убедить своих коллег, что переселение означает смерть, а Треблинка – центр уничтожения. Валах и Фридрих отправились в Варшаву вместе.

Привезенная иноформация была подвергнута сомнению. Представители варшавских евреев были посланы в другие лагеря – не в лагеря смерти – чтобы отчитаться о том, что они видели. Их отчеты расходились друг с другом, и немецкая пропаганда одержала очередную победу. «Народ не хотел верить. Это настолько неслыханно, что просто... человек не хочет верить» - добавил Эдельман.

конец лирического отступления ***)

О тракторах: По одной версии трактора закапывают пепел сожженных евреев. По другой версии трактора сгребают землю и хоронят под ней трупы.

Треблинка как ее видит еврейское население – ему становится известно об идущем с недавнего времени истреблении.

Евреи из Западной Европы понятия не имеют, что из себя представляет Треблинка. Они считают ее трудовой колонией, а в поезде спрашивают, далеко ли до «индустриального центра» в Треблинке. Знай они, что идут на смерть, они наверняка попытались бы сопротивляться. Они прибывают с новенькими саквояжами в руках.



translated from the book "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum, ISBN 1-59687-331-0

oneg shabbat archive

Архив «Онег Шаббат». Эмануэль Рингельблюм, Варшава. Июль-декабрь 1942 (продолжение)

Updated: June 22, 2011

Умшлагплац, как он выглядел

Героические медсестры – единственные, кто спасал людей от депортации, не требуя денег. Шмерлинг – палач с кнутом. (*** Мичеслав Шмерлинг – шишка в еврейской полиции, не знаю его чина, он в эти дни избил Рингельблюма дубинкой, когда тот пытался выторговать у него свободу для нескольких знакомых. На него будет попытка покушения во время восстания варшавского гетто, но он сбежит. По слухам, его убили немцы. ***)

Погрузка людей в поезда --- усердие еврейской полиции --- разлучение родителей с детьми, жен с мужьями, рабби Канал, люблинец.

Расстрел на месте тех, кто пытался ночью сбежать сквозь дыры в Стене --- иммунитет для тех, кто притворялся докторами. Косынки медсестер спасли сотни специалистов, сотрудников юденрата.

Большая охота --- Шмерлинг, заискивающий перед Другими.
Не один раз он срывал нашивки с полицейских, спасавших евреев от умшлага.
Верный исполнитель Их приказов – ввел обыск медсестер, потому что они отпускали людей, не требуя денег.
Великий взяточник – брал больше сотни злотых с головы. Большинство отпущенных подкупили охрану у ворот. --- Полицейские заработали огромные деньги.

Специальная Служба [«Тринадцатки»] тоже много заработала, отпуская людей за деньги; общественные учреждения собирали средства в фонд для того, чтобы спасти специалистов.

Трагедия тех, кого хватали два, три и пять раз --- мать, не хотевшая уезжать без своего ребенка --- муж, не хотевший уезжать без жены, и т.д --- и как потом они все уехали в одном вагоне --- сотни семей отправились на умшлаг вместе из-за детей.

Так как квоту не добрали, немцы хватали людей на улицах и отвозили их прямо в вагоны, не на умшлаг, а прямо в вагоны --- 12000 убитых в ходе этого переселения.


translated from the book "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum, ISBN 1-59687-331-0




(*** лирическое отступление

Поработаю и я для вас Рингельблюмом.
Вот два документа, появившиеся в это же время – только с другой стороны Стены. В моем переводе, куда деваться.


Воззвание Фротнта Возрождения Польши, отпечатанное в количестве 5000 экземпляров:

ПРОТЕСТ!

В Варшавском Гетто, за стеной, отрезавшей его от мира, ожидают смерти несколько сот тысяч обреченных. У них нет надежды на спасение, к ним никто не придет на помощь.

Палачи проносятся по улицам, расстреливая всякого, кто посмеет выйти из дома или показаться в окне. На дорогах лежат непогребенные тела. Установленная норма в день – от восьми до десяти тысяч. Еврейские полицейские обязаны предать их в руки немецких палачей, иначе погибнут сами. Детей, у которых нет сил ходить, грузят на телеги. Всё делается столь жестоко, что немногие доживают до посадки на поезд. Матери сходят с ума, глядя на это. Число сошедших с ума от страха и отчаяния равно числу убитых.

На подъездных путях ждут железнодорожные вагоны. Палачи заталкивают до 150 человек в каждый вагон. Пол покрыт толстым слоем извести и хлорки и облит водой. Двери вагона запечатывают. Иногда поезд отходит сразу после погрузки, иногда пару дней стоит на подъездном пути. До них больше никому нет дела. Никого из них, упакованных так плотно, что мертвые не падают, но стоят плечом к плечу с живыми, никого из них, медленно задыхающихся от запаха извести и хлорки, лишенных воздуха, воды и пищи, никого из них не останется в живых...

Когда бы, куда бы поезда смерти ни приехали, внутри них будут лишь трупы. Перед лицом этих мучений освобождением была бы только быстрая смерть. Палачи предвидели это. Все аптеки в гетто закрыты, чтобы негде было купить яду. Оружия нет. Остается лишь выброситься из окна на мостовую. И множество обреченных воспользовались этим способом.

То, что творится в Варшавском Гетто, творится последние полгода в сотне больших и малых польских городов. Количество убитых евреев перевалило за миллион, и эта цифра растет с каждым днем. Гибнут все. Богатые и бедные, старики и женщины, мужчины, молодежь, младенцы. Католики умирают с именем Иисуса и Марии на устах наравне с ортодоксальными иудеями. Все повинные в том, что родились евреями, обречены Гитлером на уничтожение.
...
Мы не желаем быть как Пилат. Мы не можем противостоять немецким убийцам, мы ничего не можем сделать, никого не можем спасти. Но от всего сердца, полного сострадания, отвращения и ужаса, мы протестуем. Этого требует от нас Бог, Бог, запретивший убийство. Этого требует христианская совесть. Всякое существо, называющее себя человеком, имеет право на любовь ближнего.

Кровь беззащитных вопиет к небесам о мести, кто не поддерживает этот протест, тот не католик. В то же время мы протестуем как поляки. Мы считаем, что немецкие злодеяния не принесут пользу Польше. Никоим образом. Тот, кто этого не понимает, кто посмеет связать гордое и свободное будущее Польши с низкой радостью несчастью ближнего, тот не католик и не поляк.


Автор этого воззвания – польская писательница (и по совместительству польская националистка и антисемитка) Зофия Коссак-Щуцкая. Она стала одним из основателей Жеготы (Совета помощи евреям в оккупированной Польше), спасла множество людей, пережила Освенцим, и в 1982 году ее имя было посмертно внесено в списки праведников народов мира (Kossak-Szatkowska, Zofia – фамилия по второму мужу).




Рассказ полицейского-поляка, опубликованный в лондонской газете Polish Fortnightly Review:

Чудовищная ликвидация варшавского гетто идет быстрыми темпами. Из примерно четырехсот тысяч евреев к 11-му августа вывезены около ста восьмидесяти тысяч.

Еврейская община сообщила официальное число депортированных – 160000 человек. (Общепринятая цифра для еврейского гетто с населением более полумиллиона человек, является фиктивной и получилась в результате того, что община завысила число жителей в гетто, чтобы получить дополнительные продовольственные карточки.)

Евреев, работающих на фабриках внутри гетто, и живущих со своими семьями в стенах фабрики, или же живущих в отведенных для них кварталах или в жилых домах только для рабочих, не должны были депортировать. Тем не менее половину из них вывезли. Даже администрации еврейской общины сообщили, что в ней слишком много сотрудников, и половине из них предписано явиться на депортацию.

Так называемое малое гетто, в котором жило около сорока тысяч евреев, было полностью опустошено к шести вечера 10-го августа. В последнее время из гетто ежедневно вывозят от семи до десяти тысяч. Забирают даже детей из приютов и яслей; часто они не могут ходить, и их грузят на телеги. Условия настолько ужасны, что многие не доживают до поезда.

Чтобы ускорить ликвидацию евреев, широко применяют уличные облавы. Гестапо и «Белая Гвардия» (советские военнопленные, перешедшие на службу немцам) ездят по улицам, часто на рикшах, запряженных евреями, и расстреливают людей из автоматов. К концу дня на улицах остаются лежать тридцать-сорок мертвых тел. Еврейская община сама должна отбирать, кого депортировать, а еврейская полиция отвечает за то, чтобы «контингент» был передан в руки немцев.

Еврейская полиция подчиняется гестаповцам, которых в гетто человек десять, и «белогвардейцам», которых там пятьдесят. Снаружи Стены гетто охраняют украинцы, литовцы, эстонцы и латыши, которые стреляют по окнам евреев, если там кто-нибудь появится. Вход в гетто запрещен под страхом смерти. В гетто есть и комиссариат польской полиции, но польская полиция непричастна к ликвидации гетто. Тот факт, что оккупационные власти не привлекли польских полицейских к этому делу, есть без сомнения доказательство недоверия к польской полиции, основанного на общем настрое поляков.

Поражает полная, абсолютная патологическая пассивность всех евреев, отсутствие любых актов отчаяния. Они настолько психологически сломлены, что хотя вначале многие попрятались, сейчас в больших количествах добровольно приходят на депортацию, желая быстрой смерти.

Никто из евреев не сомневается, что их увозят на смерть. Среди них много самоубийств. Например, в одном из выселяемых домов дверь в квартиру оказалась заперта, и из нее шел сильный запах газа. Внутри нашли тела самоубийц. В одной комнате нашли в постели мертвую еврейку, рядом склянка веронала.

Многие сошли с ума. Одна еврейка день и ночь бродит по улицам, явно без пропуска (разрешающего ей находиться на улице после комендантского часа). Она ищет своего ребенка и громко поносит немцев. Немцы великодушно не тратят на нее пули.

Из-за полной невозможности нормальной торговли, в гетто повсюду голод. Кило хлеба стоит семьдесят злотых, но иногда на маленький батон хлеба меняют часы, на два батона – часы какой-нибудь знаменитой фирмы.

С другой стороны, в выселенных домах богатых евреев нашли в буфетах масло и ветчину, а шкафы забиты дорогим бельем и одеждой, оставленной целиком на милость судьбы.


***

Фотографий с умшлага достаточно. А я повешу парочку врагов Польши, прошедших через умшлаг в те дни:


Корчак и Стефания Вильчинская (мадам Стефа)


конец лирического отступления ***)

me now

Тот-Кто-Фотографирует-Индейцев (часть 1-я)

Это продолжение серии "книжки бабушки Варвары", только это уже моя книга.

"Picture Maker of the Old West William H. Jackson" издания 1947 года.

Уильям Генри Джексон (вот тут огромная галлерея его работ: http://contentdm.lib.byu.edu/cdm4/browse.php?CISOROOT=%2FJackson&CISOSTART=1,21) еще мальчишкой отвоевался в гражданскую войну Севера и Юга, заработал "вьетнамский синдром", как это теперь называется, бросил всё и уехал на запад. Он сошел с поезда на последней станции, дальше не было железной дороги, и потом еще сотню миль добирался с караваном до города Омаха в Небраске. Там он открыл фотостудию. Вокруг жили одни индейцы, миссионеры и рабочие, строившие железные дороги. О них, и еще о просторах Небраски и Юты, и пойдет рассказ в картинках.

Индейцы приходили фотографироваться к Джексону в студию. Вот несколько портретов. Имена-то, имена то какие.



слева направо: Тот-Кто-Оставил-Своего-Врага-Лежать-в-Воде, Ночной Вождь, Тот-Кто-Разит-Вождей и Небесный Вождь. Сзади выглядывает человек по имени Баптисте Бейхэлле, он полукровка, переводчик и разведчик, и его индейское имя означает Тот-Над-Кем-Воссиял-Великий-Дух. Воины обнажены по пояс для того, чтобы стрела или пуля, если ранит, не забила в рану кусок одежды.

Collapse )
me now

Как это делалось в Салониках

В этой истории, по-моему, примечательно лишь то, насколько мало в греках антисемитизма. Рассказывает Леон Коэн, он тут уже упоминался пару раз. Идет весна 1943-го. Салоники, оккупированная Греция.Collapse )
me now

(no subject)

Вы помните, в какой день вы приехали в Освенцим?
Я приехал в Освенцим в точности в вечер перед наступлением Песаха, 14-го апреля 1944 года.
 
В какое время дня?
Прямо перед наступлением темноты.
 
Что вы испытали в первые минуты в Освенциме?
Все вагоны одновременно отворились, и нам приказали быстро выйти. Мы сошли с поезда. Мои сестры поддерживали мою мать; я взял отца, он был парализован и не мог ходить. Тут кто-то подошел ко мне и сказал: «Вам не следует с ним идти, не идите с ним.» Говоря это, он схватил меня и оторвал меня от отца. Отца оттащили и забросили в грузовик, как собаку.
 
(*** прим.:
 
Это, видимо, был член подразделения «Канада» - группы заключенных евреев, работавших на вещевых складах. Несколько человек из этого подразделения – только мужчины – находились на платформе, когда приходили поезда с евреями. В их обязанности входило разгрузить вещи приехавших и разделить евреев на две группы – мужчины в одну, женщины и дети в другую – до начала селекции, которую потом проводили прямо на платформе. Заключенные из «Канады» были первыми, кто встречал евреев в Освенциме, и изредка с риском для себя им удавалось что-то коротко сказать новоприбывшим, предупредить их или дать важный совет. Некоторым даже удалось спасти молодых женщин, забрав у тех младенцев и передав их старухам. Неписанный закон гласил, что всех женщин с маленькими детьми автоматом отправляли в газвые камеры. Советы или инструкции, означавшие подчас жизнь или смерть, давались в нескольких словах, шепотом в ухо, и чаще всего новоприбывшие их не слышали или не понимали.
 
***)
 
Вы всё это видели?
Да, своими глазами.
 
Он вас звал? Он кричал?
Что он мог кричать? Ему было почти семьдесят.
 
Ваша мать тоже была там?
Да, мать тоже была там, но после того, как мы сошли с поезда, я ее больше не видел.
 
Что было потом?
Collapse )
oneg shabbat archive

Архив «Онег Шаббат». Эмануэль Рингельблюм, Варшава. Октябрь 1940 (начало).

Updated: March 17, 2011

Мой дорогой:

Вечер Рош-а-Шана (2-го октября) выдался очень печальным. Из домов 4, 6 и 8 по улице Лешно вынесли мебель. Кроме того приказали очистить квартиры по адресу Площадь Железных Ворот 8, в Стене. Завтра, в Рош-а-Шана, в шесть утра будет несколько миньянов. Объявления, традиционно приглашающие верующих прийти в синагогу «чтобы внимать радости», были развешаны во многих дворах в еврейском квартале. Короче, у верующих всё как обычно. --– Слышал много одобрительных отзывов о поведении краковских евреев по отношению к депортированным из Лодзи (прибыли из лагеря в Радогожце). Они приехали в половине десятого вечера, а через полчаса всем уже предоставили жилье. Перед этим они ехали три дня в поезде без еды и питья (***можно же умереть, если ничего не пить три дня***).

Сегодня начали выселять поляков с некоторых улиц на юге Варшавы: Познаньска, Воспульна. Что же касается евреев, то за несколько монет им разрешают остаться немного дольше и взять с собой все вещи. --- Еврейское население пребывает в страшной тревоге; никто не уверен, что завтра проснется в своей постели. На юге города весь день сидят дома в ожидании, когда Они придут и выгонят евреев вон. Система выноса мебели и домашнего имущества такая: утром запирают калитку во двор, и никому не разрешают выходить. --- Рассказывают, что Король Хаим Румковский обращается к Ним в таких словах: «Можно еврею сказать?»

Сегодня, 3-го октября, в первый день нового года, настроение было ужасное, евреям из дома по адресу Дзельна 31 было приказано выехать в короткий срок. Вахтеру дали 10 злотых, чтобы он позволил вынести чемодан с вещами. Польские охранники тоже вошли в долю. Евреи перебрасывали свои вещи через забор. --- История с домом 8 на площади Железных Ворот оказалась мошенничеством - всё закончилось выплатой 150-200 злотых (с квартиры).

Сценки в трамвае: Еврей в кепке и с косынкой на шее орет на еврейку, которая говорит с ним по-польски: «В еврейском трамвае следует говорит на идиш!» Кто-то другой орет: «И на иврите, на иврите тоже!» --- Старый еврей, сходя с трамвая, говорит пассажирам: «Доброго дня, евреи.» Короче: люди чувствуют себя как дома. Только тесновато. --- Кондукторы тоже наживаются на евреях: когда вы садитесь в трамвай, с вас брут деньги, а билет не дают. Сходя с трамвая, требуется заплатить снова. Прейскуранты в еврейских ресторанах должы быть на идиш. Иностранец без повязки хотел сесть в еврейский трамвай, но его не пустил кондуктор.

Скупость богатых варшавских евреев. Год назад, когда гетто было неизбежно, и решили собрать 300,000 на взятку, чтобы предотвратить создание гетто, Дядя – Джойнт – должен был внести больше ста тысяч злотых, варшавские миллионеры - по двадцать тысяч злотых каждый. --– Теперь, в октябре, говорят, что армия и органы здравоохранения против гетто. --- Триста пятьдесят тысяч евреев живут в карантинной зоне эпидемий; плотность населения тут в девять раз выше, чем снаружи. --- Распродажи стали главным источником дохода для тысяч евреев.

Ходит шутка, что существует Генеральное Губернаторство [Польша] и Генеральная Бомбардировка [Европа], остальное – Германия. (* 10 июля 1940 года началась Битва за Британию. Британские королевские вооруженные силы начали бомбить Берлин в ночь с 23 на 24 сентября 1940). – Сотни христиан совершают паломничество на кладбище в предместье Прага, чтобы посетить могилу матери и ее семерых детей, погибших во время бомбежки. Муж и отец, вернувшийся из России, поставил им памятник, на котором изображен он сам, оплакивающий жену и детей.

Слышал сегодня о выселении (4-го октября) евреев из Згежа. Евреям разрешено жить в соседних деревнях, но крестьянам запрещено продавать одному еврею больше одного кило картошки. Евреев выселяют также и из Райже (***так называется Ржешов на идиш***). --- Слышал про одного польского профессора, депортированного из Кракова в Ораниенбург: у него всю жизнь был ангельский характер, а сейчас он уверен, что новому поколению немцев нет иного прибежища, кроме полного истребления. Один простой еврей из местечка, подвергшийся страшным преследованиям, говорит, что в Германии, должно быть, есть школы пыток. Где иначе люди выучились таким необычным способам истязаний.

Три дня спустя после даты ожидавшейся смерти (27-го сентября) знаменитого злодея в Германии [Гитлера], когда их надежда не оправдалась, человек по имени Фридляйн и его жена покончили жизнь самоубийством. --- Несколько дней назад (в вечер Рош-а-Шана) схватили и отправили на принудительные работы евреев, читавших на кладбище поминальную молитву. –-- Христианка пытается сесть в еврейский трамвай. Ее не пускают. Она кричит: «Поглядите на это! Даже трамваи теперь только для евреев!» --- Старуха-еврейка в традиционном головном уборе обращается к еврейским детям: «Вы могли бы говорить на идиш.» -- Вчера остановили еврейский трамвай и пассажиров забрали на принудительные работы. Кондуктору грозит штраф в один злотый, если он пустит христианина в еврейский трамвай. Бывает христиане настаивают на том, чтобы ездить в еврейских трамваях: «Я не антисемит!» - выкрикивал один из них. Некоторые евреи говорят: «Ну наконец-то мы добились того, что на трамваях еврейские звезды.» Другие шутят: «... и мезузы!» В гетто в Кутно дни памяти Герцля и Жаботинского проводились с согласия властей.

В последнее время мебель из еврейский квартир выносят только немцы; Они не доверяют это евреям - те обычно сносили вещи вниз, а потом несли их обратно наверх.

Сегодня, 5-го октября, бросили в тюрьму больше сотни лодзинских евреев. Одни говорят, за то, что те покинули гетто; другие - за то, что они пронесли контрабандой товары либо вывезли свои товары с помощью немцев, которые потом на них донесли. Кроме того Они сажают в тюрьму родителей, даже тех, кому за шестьдесят, за то, что их дети не явились на регистрацию в трудовые лагеря.

Вышел указ , по которому евреям разрешается находиться на улицах гетто с семи утра до девяти вечера, за пределами гетто с восьми до семи, полякам – до одиннадцати. --- Еврейка входит в еврейский трамвай: «Удачи вам всем с вашим новым трамваем!»

На Рош-а-Шана людей забрали работать на улицу Роковецко. Много старых седых евреев. --- Франк (***Ганс Франк – генерал губернатор Польши***) или Лист (***кажется, Людвиг его имя, - Администратор еврейского квартала (гетто) Варшавы***) сказал, что он едва успевает за всем тем, о чем думают евреи (гетто и так далее). Когда идея гетто только замаячила на горизонте, ремесленники-христиане из карантинной зоны обратились к властям: Переселение будет стоить им потери их еврейских клиентов, с которыми они установили близкие связи. --- Юмор висельников: «Зачем немцы бомбят Лондон, а англичане – Берлин? Туда-сюда летать – бензин впустую тратить. Дешевле немцам бомбить Берлин, а англичанам – Лондон.» --- В здании почты может находится любое количество христиан, но только десять евреев одновременно; отсюда длинные очереди снаружи, в основном из женщин. Евреи хотели войны; евреи в ответе за войну. Этот лозунг повторяется Другими, даже лучшими из них, в любом разговоре... «Чисто еврейские» трамваи – это трамваи в один вагон с желтой табличкой; если у трамвая два вагона, один из них для евреев, другой для христиан (еврейский сзади), и табличка наполовину желтая. --- Многие фирмы, такие как Ведел, сняли вывеску «евреи не нужны».

Характерно, что вывеска «евреи не нужны» висит на входе в еврейскую компанию Plutos (***?***)... Я знаю компанию, где евреев заставляли ходить на работу несмотря на то, что их уже уволили, так как Другие еще не обучились делу. Этим евреям пригрозили гестапо, если они не явятся. В некоторых окружных конторах евреев приветствуют словами: «Не подходи, держись подальше!» - и машут руками, чтобы мы отошли. Этим «грязным» евреям нельзя давать подходить слишком близко. --- «Mchen Sie dass Sie verschwinden!» [Хорошенько постарайся исчезнуть!] – сказали одной еврейке в окружной конторе. Она ответила: «Я не воздух, чтобы исчезать». --- Слышал о крупной шишке, который заботился о своем будущем и был вежлив с евреями. Вдруг Германия проиграет войну, тогда ему пойдет на пользу его теперешнее хорошее отношение к евреям.

Один еврей, ему за шестьдесят, работал в Рош-а-Шана на тяжелых работах и умолял Других дать ему воды. Ему ответили, что еврей хоть умри, но никакой воды не получит. --- На улице Налевки христиане предупреждают евреев о приближении вербовщиков сигналом воздушной тревоги: «Налет на Варшаву, берегись, всё еще опасно, опасность приближается, опасность миновала.» (***вербовщики хватают людей и посылают в трудовые лагеря***) Очень интересно - помощь от христиан. Всех, кто появляется на улице предупреждают, где именно идет облава на евреев, где немцы избивают евреев и велят снимать шапки, если Их не приветствовать. --- Некоторые евреи находят манеры Фюрера привлекательными. Видел начальника над шестью мастеровыми, разгуливавшего в сапогах и говорившего самоуверенным тоном верховного правителя. Он говорит «Я» тоном помазанника божия. --- Причина, по которой евреям не разрешается выходить из дома до семи утра, экономическая. Немцы не хотят, чтобы евреи с утра ходили в деревни и покупали овощи и фрукты у крестьян. --- Еврей плохо молится в Рош-а-Шана. На вопрос, почему, отвечает: «Какой год, такая и молитва.»

Рабби из Коженице привез новости из «лагерей рабов». Лучшие были из Тисовца и из Седлеца.

Юденрат Варшавы меньше других заботится о людях. Лучший из юденратов - в Радоме, они посылают в лагеря команды с хлебом, медикаментами и так далее. А в Варшаве не отпускают с работы больных. А Заблудовский [из варшавского юденрата] говорит, что всё «all right». Один еврей из Тисовца взялся за 65 грошей в день кормить работников в лагере. --- Несколько недель назад я читал письмо из Белжеца: «Лучше прынгуть в Вислу, чем отправиться в лагерь» При этом поляки уверены, что евреям лучше, чем им! –-- Слышал о нескольких случаях, когда поляки, бывшие завсегдатаи еврейских магазинов, отправляли посылки бывшим хозяивам тех магазинов в гетто в Лодзь. Эти посылки – в уплату долга покупателей хозяивам магазинов. Слышал в этой связи трогательные истории.

К сожалению еврейские трамваи грязнее нееврейских. Чья вина? И кондукторов, которые почти не поддерживают чистоту, и пассажиров-евреев, которые слишком уж чувствуют себя в трамвае как дома. --- Сегодня на улице Маршалковская остановили еврейский трамвай. Евреям велели сойти, табличку сменили на белую; вывеску «Только Для Евреев» сбросили с моста; и на этом трамвае поехали доблестные мужи (* солдаты) . --- Недавно были случаи того, что евреи с юга Варшавы обменивались квартирами с христианами в северной части. Евреи южной Варшавы сидят на чемоданах и ждут, когда им велят убраться вон. --– Немецкие агенты гестапо (я слышал, что их называют «кандидаты») не получают зарплаты; следовательно, они должны сами найти себе средства к существованию на трехлетний период своего кандидатства. Это они стояли за мошенничеством с домом 8 на Площади Железных Ворот, где жители откупались от предполагаемого выселения сотней-двумя злотых за квартиру. --- Народ ждет, когда же Америка вступит в войну, но одновременно все боятся того, что тогда может случится с евреями. Даже самые большие оптимисты стали сомневаться в том, что они переживут войну – хотя и верят в неизбежное поражение Германии. Честно говоря, непонятно, на чем держатся их надежды, и как они представляют себе, чем всё это закончится. --– Говорят, что призывы остановить войну циркулируют среди немецких солдат, но эти сведения не подтверждаются. Между тем, солдаты щеголяют в своих перчатках и начищенных сапогах, чисто выбритые, откормленные, одетые в элегантную форму из лучшей ткани. --- Вот шутка про еврея, едущего в трамвае. Когда он подъезжает к Гитлер-Плацу, он кричит: «Аминь!» (* Platz (площадь) также означает «лопнуть, разорваться» и по-немецки и на идиш.). Декларация в Der Stuermer о том, что в тот момент, как Америка вступит в войну, Они положат конец «еврейскому вопросу» в Европе, произвела здесь потрясающее впечатление. --- Говорят, Франк (***генерал-губернатор Польши***) произнес речь, полную ненависти к евреям...

Информация о том, что евреям разрешено появляться за пределами гетто только в определенное время, оказалась неверной. Как оказалось, ограничения были введены только на время приезда Франка в Варшаву. --- Видел сегодня: ученики школы Канарского бьют на улице евреев. Несколько христиан встают на защиту евреев, и собирается толпа. Христиане теперь часто защищают евреев против нападений шпаны. До войны такого не было. --- Франк телеграфировал Чернякову из варшавского юденрата, чтобы евреи не издавали столько указов, потому что он (Франк) не в состоянии их все выполнить. --- Христиане из Старого Города Варшавы (***Старое Място***) во главе с графом Тарновским, начали кампанию по исключению Старого Мяста из пределов гетто. --- Как отменили закон о варшавском гетто в прошлом году? Граф Роникер подал прошение властям в Кракове (человеку по имени Кундт из бывшей Чехословакии). В комнате было четыре кресла. Кундт был сильно раздражен тем, что Граф имел наглось вмешаться от имени евреев. В критический момент кто-то зевнул. Оказалось, зевнула собака. Она зевнула опять, напряжение, наполнявшее большой зал, спало, и закон о гетто отозвали. --- Сегдня вышел указ, разрешающий евреям покидать гетто с восьми утра до семи вечера. Евреи также должны давать дорогу солдатам и сходить с тротуара, если те идут навстречу. Сегодня вечером на улице Заменхофа видел, как кто-то развлекался (***?***). Евреи говорят, что это им не мешает; когда они такое видят, то прячутся за калитку.

Евреям-пекарям запрещено выпекать белый хлеб. Это сильный удар по всей отрасли. --- Еврейские ремесленники, которые не используют своих машин, обязаны делиться ими. Варшавские Новости опубликовали статью о том, что консилиум врачей считает настоятельно необходимым изолировать евреев от остального населения по соображениям охраны здоровья.

Сегодня прошел слух о том, что принят закон, по которому мужчинам евреям предписано носить атласные шапки, а женщинам – косынки. --- Сегодня евреев и поляков выгнали из самых бедных домов на улице Повижла; срок (выезда) – три дня. --- Сегодня слышал, что большинство грузчиков с улици Налевки – информаторы; они следуют за торговцами с большими тюками, и потом доносят на них. Грузчики, которые не занимаются доносительством, умирают от голода. Случай: Оштрафовали на 100 злотых за недоносительство, а через час приехали на машине и забрали все вещи. –-- Сегодня слышал про такую сценку: В три часа утра бравые капитаны бьют еврея и орут: «Ты сказал, у него бриллианты – где они?» --- У многих жителей юга Варшавы две квартиры - одна на юге, другая на севере [в христианском районе]. Доктор Исаак [Шиппер] (* историк и председатель еврейского районного комитета помощи) избежал мобилизации на работу заплатив рядовому полицейскому 20 злотых. --- Год назад в праздник Суккот выстраивались длинные очереди за лимонами. Не зная, в чем, собственно, дело, христиане тоже вставали в очередь.

Евреи добровольно идут работать в деревни, чтобы избежать мобилизации в трудовые лагеря. – Слышал, что в Грыце (***Gryce***) группа молодых людей работает бесплатно в поместье немецкого магната. --- Краковские евреи толпами возвращаются обратно несмотря на то, что там им придется регистрироваться для получения удостоверения на временное жительство, они не получат продуктовые карточки и тому подобное. --- Согласно декрету Оккупационных Властей, евреям до конца октября следует обратиться за разрешением о найме на работу слуг-арийцев, иначе им придется их уволить. --- Слышал о крещенной семье, которую приговорили к 8 месяцам тюрьмы за то, что они не носили позорную повязку. --- Слышал про одного немца, который, увидев, что шедший навстречу ему еврей сошел с тротуара на улице Хожа, спросил его, зачем он это сделал, взял его за руку и проводил домой. Другой немец махнул издалека рукой еврею, чтобы тот сошел с тротуара. Из-за этого евреи ходят зигзагами по тем улицам, где часто бывают немцы.


translated from the book "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum, ISBN 1-59687-331-0